Отдай туфлю, Золушка!

Видимо, это было что-то уже машинальное, настолько привычное, что винные пары никак не влияли на возможности парня. Конечно, если бы не нога, я бы тотчас соскочила вниз, но – увы – это было нереально, поэтому мне ничего не оставалось делать, как обхватить нежеланного спасителя за талию и держаться крепче, едва конь перешёл в галоп.

Шляпа так и осталась позабытой на роковом склоне горы.

Марион снова запел свою незатейливую песню. Я бы даже сказала не запел, а завопил. Музыкальный слух у него определённо был, но… Видимо, принц относился к тем, кто считает, что чем громче, тем лучше.

М-да. Этот вопль у нас песней зовётся.

– Пусть же смеются

В любви признаются,

Но проиграю

Милым не я.

Что-то показалось мне в этой песне неуловимо знакомым. Словно я где-то раньше её слышала. Но смысл, конечно, был мерзким. Я уткнулась носом в его короткий, бархатный плащ. От Мариона пахло дорогим вином, горьким шоколадом и чем-то ещё. Чем-то вкусным.

Конь ветром летел по облитой лунным светом дороге, принц раскинул руки и пел от души, в собственное удовольствие, а я вжималась в его спину, размышляя над зловещим совпадением.

Мне вдруг вспомнились холодные, словно змеи, слова: «Каждый раз, когда принц захочет, чтобы ты была рядом, а у тебя будет для этого возможность, ты не сможешь нарушить сделку. Нарушение соглашения повлечёт за собой тяжёлые последствия. И каждый следующий раз наказание будет становиться ужаснее».

Я едва не свернула себе шею, когда Марион захотел, а я ему отказала. Это совпадение или наказание?

Мне стало жутко.

Особенно с осознанием, что в следующий раз случится что-то ещё ужаснее. Да, видимо, Чертополох был не из тех, кто шутит или угрожает попусту.

Ой, мамочки! Как же мне всё это не нравилось-то!

Мы въехали в какой-то городок. Копыта коня зацокали по каменным булыжникам. Отчего-то я была уверена, что это уже другой город, не тот, в котором жила Золушка. Хотя дома выглядели точно так же: сложенные из камней, или глинобитные, с деревянными стрехами, с черепичными островерхими крышами.

Вот только улочки словно сбегали сверху вниз, дома возвышались один над другим террасами.

Несколько собак, захлёбываясь лаем, устремились за нами. Марион засвистел, в одном из домов распахнулись ставни. Что-то плеснуло из окон и едко запахло мочой. Какая-то из собак позади взвизгнула от неожиданности.

– Вот я тебе! Только посвисти в следующий раз! – завопил кто-то, но мы уже свернули на другую улицу.

– Ты можешь не мешать людям спать? – спросила я принца на ухо.