Отдай туфлю, Золушка!

Присел.

– Что с ногой?

Видимо Марион разом протрезвел: в деловитом голосе уже не было алкогольной размазанности.

– Не знаю, – зло буркнула я.

– Давай ногу, – потребовал принц.

– Отстань! Иди, куда шёл.

– Ты дурак? Или притворяешься? Давай ногу.

Он взял мою конечность, задрал штанину почти до колена. Пощупал.

– Больно?

– Нет.

Тогда принц стащил с меня ботинок, и я завопила от боли.

– Да я тебя знаю! – Марион вдруг внимательно взглянул в моё лицо. – Ты – этот… как его… Слуга красотки, с которой я отплясывал вчера на балу.

– Там было много красоток, – я отвела взгляд.

– Да, верно, – согласился принц и стал ощупывать мою ступню, начиная с пальцев. – Больно?

– Нет.

– А здесь?

– Нет.

– А…

– А-а-а-а! – завопила я, едва он коснулся косточки на щиколотке.

Лицо принца перекосила судорога боли.

– Заткнись, сделай милость. Напомни, кстати, как тебя зовут.

– Дрэз, – чуть не плача от боли, призналась я.

– Точно. Так вот: заткнись, Дрэз. И без тебя голова раскалывается. Думаю, это не перелом, а вывих.

Он снова пощупал мою несчастную лодыжку. Очень осторожно. Я закусила губу. Сморгнула слёзы.

– Ты ещё пореви, – хмыкнул Марион. – Как девчонка, честное слово.

И внезапно чуть крутанул мою ступню. Мой вопль заставил принца отпрянуть. Острая вспышка боли меня словно обдала жаром и на миг в глазах потемнело. Я ударила его кулаком в плечо.

– Рехнулся?!

– Колесование, – заметил Марион. – Или четвертование… Не помню, что там положено за оскорбление действием особы королевской крови.

Но я его не слушала. Он вправил мне ногу! Реально. Он это сделал! Я чувствовала, как спадает острота боли, становясь ноющей, но терпимой.

– Ты… ты умеешь лечить? Ну, то есть…

– До свадьбы заживёт, – рассмеялся принц, подхватил меня и перебросил через плечо. – Ты – мой должник, Дрэз. А кредитор я неумолимый, если что. Идём, составишь мне компанию. К тому же, признаться честно, твоя хозяйка заинтриговала меня до крайности.

Признаваться, свисая с его плеча вверх пятой точкой, мне ни в чём совершенно не хотелось. И я промолчала.

Наверху нас ждала задумчивая лошадь. В её выпуклых больших глазах отражалась удвоенная луна. Принц зашвырнул меня на круп, вскочил в седло. Легко и непринуждённо, как если бы не был пьян.