Верни меня, если сможешь...

Ему не хотелось, чтобы девушка так реагировала: напротив, он всей душой желал, чтобы она ему доверилась, но Амалия отгораживалась от него всё сильнее.

Тогда он решил сменить тактику: отстраниться от расспросов. Не всегда это получалось: слишком много тайн носила в себе его маленькая фея и хотелось разгадать каждую.

Она вела себя гораздо свободнее обычной виры её возраста, всегда прямо смотрела в глаза и не стеснялась говорить, что думает, при этом видно было, что Лия воспитана и образована, а её художественный дар — это вообще что—то необыкновенное.

Впервые в жизни женщина для него стала наваждением.

Каждый раз, когда он был рядом с ней, чуть ближе, чем положено, кровь начинала вскипать, дурманящий аромат прогретых на солнце яблок, окружающий её лёгким флёром, опьянял. Хотелось раствориться в ней, впитать её в себя.

То утро, когда он стоял и смотрел на Лию, наслаждающейся утренней прохладой и улыбающейся своим мыслям, стало его ожившей сказкой.

Он готов был стоять так вечно, любоваться рассыпанным огнём волос по зелёной траве, фарфоровым овалом лица с тонкими золотистыми брызгами на аккуратном, вздёрнутом носике, плавно перетекающие на залитые румянцам щёки и губы — эти губы, как и её глаза, гипнотизировали, хотелось в них утонуть.

Пришлось отойти от неё подальше — спрятаться, успокоиться. Вот только надолго не получилось этого сделать: эта непоседливая фея устроила охоту на лягушек и чуть не пострадала. В итоге страдал он, держа Лию на руках, чувствуя даже через ткань платья её хрупкое, изящное тело. Отпускать фею не хотелось, ни из своих объятий, ни из жизни, уже никогда.

А главное, он чувствовал, что Лия отвечает ему: неосознанно, но отвечает. Это он видел по постоянно наливающемуся румянцу, по тому, как расширяются её зрачки, стоит ему чуть ближе быть к ней, по сбивающемуся дыханию и неровному сердцебиению.

В утро отъезда Рэйсон хотел увидеть Лию, просто заглянуть в её бездонные глаза, он даже не знал, что сказать ей, какой придумать предлог, но Хам даже не подпустил к её двери, фырчал на него, встав между ним и Лией непробиваемой стеной.