Верни меня, если сможешь...

Когда—то хранитель вот также защищал его маленького, он считал его своим другом, теперь его друг встал против него, это он понял ещё когда тот, разъярённый, влетел к нему с обвинениями о его несостоятельности и чуть не вцепился своими когтями в бедро Рэйса в глубокой истерике, поэтому связываться с хранителем он не стал: ушёл, так и не увидев своей феи.

Но судьба была благосклонна к нему, Маркус всю дорогу просился к Лии, а потом продолжил капризничать дома. Не выдержав Валерия попросила привезти девушку.

Рэйсон тут же откликнулся и сразу рванул в обратном направлении, но феи вновь не оказалось на месте.

Девушка стояла у кромки озера в одном нижнем платье, под тонкой белой тканью хорошо просматривался изящный силуэт, кровь внутри вновь вскипела, взгляд не мог оторваться от плавных изгибов. Кажется, он даже сжал кулаки, пытаясь, успокоиться, но Лия была ещё той искусительницей: она сделала шаг в воду, второй, третий.

Ткань сначала облепила её силуэт, а затем вздулась колокольчиком, Лия чуть окунулась, усмиряя непослушную тряпицу, не осознавая, что та, становясь её второй кожей. Рэйсон судорожно выдохнул, издавая протяжный стон, словно видел обнажённое тело впервые. Он понимал, что стоять так и наблюдать за девушкой неправильно, но ничего не мог с собой поделать. Как оторвать взгляд от этой феи, как перестать чувствовать то, что он постоянно чувствовал, стоило ему увидеть её, он не знал.

Но вот девушка вдруг скрылась под водой, и сердце перестало биться, тело среагировало быстрее, чем осознание произошедшего. Через секунду он уже прижимал, пытающуюся вырваться, испуганную девушку.

Она возмущалась, что—то кричала, а он всё прижимал её к себе, боясь отпустить.

Внутри всё горело огнём от осознания, что он мог потерять её.

Глупая, глупая фея.

Но теперь он её не отпустит, хочет она этого или нет.

Подхватив её на руки, понёс прочь от опасности, чувствуя её дрожь, которая тут же передалась и ему.

На берегу пришлось всё же поставить её на землю. Скольких трудов стоило, чтобы оторваться от неё, не впившись в так манящие к себе губы! Пришлось даже зажмуриться.

«Единый, я веду себя, как мальчишка», — прорычал он сам себе, отворачиваясь.

Просушившись, хотел помочь с этим и Лии, но она отказалась от помощи, сославшись на непослушные волосы.