Арибелла. Последняя из рода Страут

И не потому, что не могла бы справиться сама, а потому, что справляться самой в наших кругах было попросту не принято. 

Но это прошлая я. Здесь и сейчас же, напротив, я хорошо осознала, что ни за что на свете не закричу и уж тем более не попрошу о помощи. Потому что могу обойтись без чужого участия. Потому что я не жертва и жертвой никогда не стану. 

Один раз я уже убежала, о чем сожалела до сих пор. Второго раза просто не будет. 

Я дралась. Наверное, со стороны это выглядело глупо, некрасиво и недостойно, но я действительно дралась, как бывало это между парнями-конюхами.

Но не остановилась. Наоборот, получив освобождение из захвата, как следует вооружилась деревянной шваброй, замахнувшись посильнее и… 

От расправы за покушение на девичью честь матроса уберег строгий голос, заставивший меня замереть каменным изваянием: 

– Что здесь происходит? 

И столько надежды появилось в глазах недобитого! Так бы шваброй и огрела! Но вместо этого пришлось выпрямляться и выкручиваться: 

– Палубу драю, капитан.

– Палубу или моего матроса? – поинтересовались у меня вроде как строго, но со смешливыми нотками. То ли в голосе, то ли во взгляде, то ли мне вообще показалось. 

Темно уже все-таки было. 

Обозначенный бессовестный юноша за это время уже успел немного выпрямиться, но не до конца. Коленки оставались согнутыми, а глаза его, как ни странно, слезились.

– И матроса в том числе, – чистосердечно призналась я, неожиданно громко шмыгнув носом. – Я вообще чистоту уважаю. 

– А ты, стало быть, помогать вызвался? – обратился Арс к несчастному. 

– Так точно, капитан, – пропищал матрос вдруг ставшим тоненьким голосом. 

Злорадству моему не было предела! Все-таки не по коленке попала! А ведь почти не метилась! 

– Ну раз ты так помогать любишь, то завтра вместо нее палубу драить будешь, – решил господин Айверс, и, как на мой взгляд, справедливо.

– Есть, капитан! – пропищал матрос, бросив в мою сторону быстрый взгляд. 

– Иди, – приказал Арс, поменяв обманчиво добродушный тон на ледяной. 

Главное место событий бессовестный покидал, насколько это было возможно быстро на полусогнутых ногах.