Арибелла. Последняя из рода Страут

– Сразу бы сказали, что баба ваша, – умудрился он пробурчать себе под нос так, что даже я со своего места услышала. 

– Ты что-то сказал? – переспросил капитан, не оборачиваясь, а прямой пронзительный взгляд напрочь прибил меня к палубе. 

Ой, и нехорошо же он на меня смотрел. Мне тоже сразу же захотелось сбежать как можно скорее, но я словно приросла к полу. Однако страха при этом не испытывала. Решимость – да, но не страх. 

– Шторм, говорю, будет, капитан, – добавил матрос, пока мы мерились взглядами. 

– Иди уже.

На некоторое время палубу овеяла тишина, разбавляемая лишь шорохом волн. Так и не сделав ни одного шага с места, я сжимала древко швабры. И когда Арс подошел прямо ко мне, все так же продолжала сжимать. И когда свободную руку взял в свои ладони… 

– Как руки? – поинтересовался он, словно невзначай поглаживая мягкие и действительно нежные сейчас ладони. 

– Уже лучше, спасибо вам, – выдохнула я почему-то шепотом, проглатывая твердость, лишаясь уверенности. 

– Тебе, – исправили меня с улыбкой.

Эта улыбка, несомненно, очаровывала. Он знал, каким мощным обаянием обладает, и вовсю этим пользовался. 

– Тебе. – Не улыбнуться в ответ было попросту невозможно. – Долго нам еще плыть? 

– На всех хватит, – странно ответил мужчина, пальцами очерчивая линии на моей ладони. – Иди спать, Ари. Уже поздно. 

– А ты? 

– Я? – Мой вопрос удивил господина Айверса, но, отпустив мою руку, словно обнажив ее, лишив такой долгожданной ласки, он все же ответил: – Я еще немного постою.

– А если и правда шторм будет? А вдруг волна утащит тебя в море? 

Улыбка его стала загадочнее, добрее, словно снисходительнее, а взгляд мягче. В свете луны его глаза будто отражали все звезды мира, это бесконечное синее небо. 

– Не бойся. – Подцепив пальцами прядь волос, упавшую мне на щеку, он заправил ее мне за ухо. – Мне никакие катаклизмы не страшны. 

От первого настоящего поцелуя меня отделял все тот же шаг. 

Шаг, который я так и не сделала. Не решилась, завороженная чужим взглядом, а после мгновение исчезло.

А я вернулась обратно в камбуз, вымыла тряпку, сполоснула ведро, экономно намазала руки явно заговоренной мазью и провалилась в сон, едва достигла своего гамака. 

В сон кошмарный, в первый сон за последние дни. 

Я будто снова стояла на верхней ступеньке лестницы прямо за шкафом, перекрывающим тайный проход из кабинета отца.