Сеятели ветра

Через несколько минут две пары разминулись, пообещав друг другу, что через час-другой встретятся в закусочной на втором этаже. Казу и его прелестница в лиловом скрылись с глаз, но Ханэ слышал его голос, пока поднимался по лестнице в сопровождении Алис и девчонки-прислужницы.

– А он птица высокого полёта, да? – вполголоса спросила Алис, когда они зашли в комнату. Прислужница остановилась у двери, глядя на них со смесью любопытства и лёгкой зависти. – Кинко, как обычно, будь добра.

Девчонка мигом убралась прочь.

– Ну, что ты надулся? – подбоченившись, поинтересовалась Алис. – Боишься, что этот вечер я предпочту провести с ним?

Ханэ не хотел этого признавать, но он правда боялся. Сейчас за всё платил Казу, и он спокойно мог купить Алис хоть на всю ночь. А если ему понравится, дать ей ещё немного на личные расходы.

Ханэ потряс головой, отгоняя неприятные мысли.

– А может и проведу, – хихикнула Алис. – Мне интересно, каков он на вкус.

Алис хитро прищурилась. Слабый свет напольных фонарей висел в воздухе жёлтой пылью, очерчивая стройную фигуру. Запахи ванили и сандала наполняли комнату сладким туманом, оседая на губах лёгким привкусом, от которого по всему телу волнами расходились мурашки.

Алис шагнула вперёд и забросила руки ему на плечи. Рвано выдохнув, Ханэ прижал её к себе. Лисица впилась в губы жадным, ненасытным поцелуем. Желание пронзило ослепляющей молнией, и мгновение спустя полупрозрачное кимоно Алис с шелестом соскользнуло на пол, словно чешуя змеи.

Лисица приглушённо зарычала от нетерпения. Звериный запах её акурэ смешался с мускусным, сливаясь в дикий аромат, который сводил с ума. Алис дрожала и выгибалась в его руках, мягкая и податливая, будто свечной воск. На соломенных циновках плясали две тени, искажённые, неразделимые, как и существа, которым они принадлежали.

Тяжело дыша, Алис насела сверху и упёрлась ладонями ему в грудь.

– К чёрту Казу, – выдохнула лисица.

– К чёрту их всех, – согласился Ханэ и притянул её к себе.

***

Ханэ вернулся в усадьбу далеко за полночь. Казу объявил, что останется в квартале удовольствий до самого утра, так что под ворота он пришёл один. В голове до сих пор звенело от женского смеха, выпивки и переливов сямисэна, но всё-таки он смог расслышать срывающийся от волнения голос:

– Стой, кто идёт?!

Ханэ неохотно поднял голову.