Сеятели ветра

Он доносился отовсюду, словно сама земля и деревья вдруг обрели возможность говорить. – Что за наглость, так настойчиво… О-о.

Фукоу появился перед ними. На этот раз он был в облике полуптицы, с белой маской на лице. Сквозь прорези светились белым пламенем глаза служителя богов. Осмотревшись, он снова издал неопределённый звук и наконец повернулся к Шиёки.

– И что ты хочешь? Чтобы я расправился с этим кирином? Извини, но, похоже, это уже сделали до меня.

– Нет, я хочу, чтобы ты вылечил его.

Ханэ заставил себя сесть.

– А-ага, – хлопнул в ладони Фукоу, – а кто из вас расплачиваться будет, позволь уточнить?

– Я уйду с тобой. На год.

Фукоу в ответ на его предложение только презрительно фыркнул.

– И какая мне от этого польза? Нет уж, предлагай что-нибудь поконкретнее. И давай поскорее, у меня ещё куча дел помимо тебя.

Шиёки нервно облизнулся, медля с ответом.

– Итак, что станет твоей ставкой? – поторопил мальчишку Фукоу.

Шиёки шумно втянул носом воздух, и Ханэ понял, что не услышит ничего хорошего.

– Его… его жизнь.

Фукоу прыснул со смеху и замахал руками, словно извиняясь за столь неприличное поведение.

– Принимается! Только одну минуту, я приведу своего хозяина.

Фукоу шагнул назад и растворился в воздухе, оставив после себя только белые ликорисы. Шиёки медленно опустился рядом с Ханэ. Мальчишка с тревогой заглянул ему в лицо.

– Ты держись, ладно? Я выиграю. Даже если ради этого мне… придётся пойти на подлость.

“Как будто тебе дадут это сделать. Они сами те ещё подлецы. Игра-то, может, и будет честной, но вот её условия… Как бы тебя самого за мной не утянуло”.

Фукоу появился внезапно, выскочил прямо из “зарослей” ликорисов вместе со своим хозяином. Глянув на эту парочку, Шиёки отшатнулся.

Безымянный бог на этот раз выглядел, как ворон с мужским лицом. И всё бы ничего, только из его перьев проглядывали кости и обглоданная плоть. С концов же его крыльев свисали маски – их удерживали кольца, которые крепились на стержнях перьев.

Когда с этим существом играл Ханэ, на нём тоже были маски, но не в таком количестве. Они висели на стенах комнаты в пять рядов, а на самом существе была только одна – та, что закрывала затылок.

Безымянный взмахнул крылом, и Ханэ окутал невидимый, зато вполне ощутимый кокон. Ханэ не стало легче, но и хуже больше не становилось. Он словно замер во времени, между жизнью и смертью, хотя двигаться по-прежнему мог.