Анри, граф Реверуа, некромант

Девяти не к девяти, но в пол одиннадцати Леон наконец-то встал и нехотя отправился завтракать. Его ученик по молодости лет андурайским не злоупотреблял, но чувствовал себя тяжеловато. Нельзя же после стольких лет диеты (так, оказывается, по-умному называется питание у бедняков) сразу набрасываться на всякую еду – жирную, острую, с всякими разносолами.

Сидели, пили целебный чай. Потом учитель, позаимствовав толику маны у ученика, запустил заклятье общего лечения – для себя и для него. Сразу полегчало.

- А почему вы сразу этим не воспользововались? - не мог не поинтересоваться Анри, с удовольствием чувствуя, как в животе после боли и неудобства несварения разливается приятная теплота.

- А вот это ученик уже настоящее знание магов и твоя полноценная учеба, - Леон шумно хлебнул чаю, тоже, видимо, почувствовав облечение в организме, - а посему сейчас позавтракаем и пойдем разговаривать о магическом лечении. Как о достоинстве, так и его обязательной цене.

И началось! Он уже немного учился перед аудиенцией королевой, и довольно сложно.

При чем, Анри, чем дальше, тем все четче понимал, что когда-то он все это уже учил! Или, по крайней мере, слышал! Это было странно, но как-то забавно.

Учитель, услышав мысли ученика, что он когда-то все это прочитал, сначала удивился, потом, не веря, смеялся, потом задумался.

За месяц учебы они прошли общий курс академии темной магии (была, оказывается, когда-то в прошлом и такая).В королевской библиотеке в закрытом доступе для избранных лежали вузовские учебники полного курса обучения этой давно закрытой академии. Когда-то Леон сам их бегло проштудировал, а теперь учил по ним Анри, тщательно и постранично.

Существенной разницей было то, что Леон изучал материал учебников, как теорию, аего ученик, как практику.

Сначала они проходили общий курс темной магии. Вообще-то это голая теория, но Леон и сюда умудрился вогнать практическую работу. Он так устал рассматривать темную магию, как только неизбежную теорию!

Здесь-то Анри узнал, что оказывается, не все так просто, как ему показалось по молодости лет и при его могущественности.