О чём плачут слизни

Вот там-то, в укромном грибном месте и миловался Стёпушка со своей новой зазнобой.

– Оченно ты мне, Тонечка, по сердцу пришлась, – твердил он, правой рукой обнимая босоногую красавицу за плечи, а ладонь левой деликатно положив на талию – не ниже и не выше.

Тонька ловко выскальзывала из объятий, отмахивалась лукошком:

– Руки-то не распускай бесстыжие. У тебя своя Анюта есть, с ней и обнимайся.

Вот и узнала Кика, как зовут не утонувшую утопленницу.

– С Анюткой у меня ничего не было, – отвечал Стёпа, петушком подбегая к Тонечке, – а что было, то быльём поросло.

– То была Анютка люба, а теперь – не люба? – дразнилась Тонька, вновь ускользая от жадных рук, но, не отбегая далеко. – Все вы, мужчины, переменщики, и веры вам ни на грош.

– Ледащая она и тиной от неё воняет, – оправдывался Стёпушка. – Вот ты – иное дело, земляникой от тебя пахнет, и вся ты как ягодка, так бы и съел!

– Не твоим зубам ягодка зреет! – хохотала Тонька.

Были бы у самой Кики зубы – скрипела бы ими от злости и обиды за посестренку. И ведь ничего не скажешь, Тонька и впрямь фигурой куда казистее; Кика, видом схожая с корягой, ценила в людях телесное дородство и оттого особо переживала беду отпущенной гостьи.

– К тебе, Тонечка, всем сердцем прикипел! – разливался Стёпушка, кидаясь вдогонку за ускользающей сластью.

И ведь добился своего, уломал девку, уложил на колючую постель из сухих сосновых иголок.

Потом она уже сама к нему бегала, ласкалась да ластилась, дролечкой величала, кровинкою.

– Ой! – счастливо смеялась Тонька. – Ужо погоди, отец тебя на Малушке Герасимовой женит – тогда запоёшь!

– Вот ещё! – отмахивался Степан. – Нужна мне та Малушка... она же гугнивая.

– Зато отец у неё богатей, – неумно накликивала Тонька, – ещё побогаче твоего.

– Я уж давно по своей воле живу, – спесиво отвечал Стёпка, пощипывая соломенный ус.

Тут у Кики всякое зло на разлучницу пропало, даже топить её раздумала. Знала, что накаркала Тонька на свою голову. Отцы-то уже неделю как сговорились, и было это тут же, на болоте, при котором кормились все окрестные деревни. Два мужика шли не гаченной тропой на дальние острова проверять ягодные балаганы.