О чём плачут слизни

Вернувшись домой, увидала, что девушка проснулась и сидит за работой. Была она уже переодета в своё, а шалюшку аккуратно сложила. Такое дело Кике понравилось. Захотелось утешить бедняжку, сказать что-нибудь ласковое, но что можно сказать живому человеку, запертому в затинке?

– Ничего, девонька, привыкнешь. Ты, я вижу, работящая, а работящей везде хорошо. Не пропадёшь.

Девчонка глянула затравлено и ничего не сказала. Видно было, что у неё на уме, но просьбишка осталась не высказанной.

"Ох, чует сердце, не привыкнет она, – подумала Кика.

– Зачахнет девчонка, как пить дать. Может, надо было силком её заставить слезу сглонуть? Или сейчас окормить?.."

Ничего не придумавши, Кика занялась обедом. Поела сама и девчонку поесть заставила, ничем не окормивши. Потом вдвоём уселись за работу – прясть, а то готовым ниткам уже конец виден был.

Тину прясть девка не сумела, пальцы не те. Вроде бы и тоненькие, и ловкие, а зелёные пряди размазываются слизью, не желая скручиваться в нить. Пришлось прясть самой, а помощнице отдать плетение.

Та послушно делала всё, что ни прикажут, на вопросы отвечала кротко и коротко, сама вопросов не задавала.

– Чего ж ты не спрашиваешь, зачем рукодельничаем? – не выдержала Кика.

– Зачем зря спрашивать? Работа и есть работа, её делать надо.

– Хе!.. Моя работа не простая. Вот, смотри! – Кика отворила окошко, указав рукой наверх.

Окошко в затинке не простое, выходит оно в липкую, непроглядную мглу, но видать сквозь него далеко и ясно, словно в подзорную трубу. Хочешь – нижнее царство разглядывай, хочешь – на волю выгляни.

И видно всё, и слышно, только потрогать нельзя. И ещё, всего обзора – не дальше болота. В своём царстве Кика хозяйка, а на чужое – и глядеть не моги.

На этот раз окошко открылось из-под низу. Густой ил казался полосами тумана, комья торфа висели среди болотной жижи словно чёрные клубы дыма. И лишь задавленный родничок на самом дне струил ледяную воду, омывая волшебный Стынь-камень. Плывун вогнутым небом нависал над головой, ограничивая кругозор.

– Красиво? – с гордостью спросила Кика.

– Страшно.

– Это потому, что ты ещё не привыкла. Времечко пройдёт, любоваться будешь – не налюбуешься. А работа моя – вон она, над головой. Плывун, думаешь, сам по себе стелится? Это же ковёр болотный, его соткать надо. Слепому глазу в нём видны только белые корешки, да зелёный мох, а на деле всё это нитки, которые я спряла. Зелёные – из тины, белые – из пушицы. Придёт срок, будем пушицу собирать. Её прясть легче, у тебя получится.