Капелька Солнца

И всех вокруг полагал такими же. И хозяйством своим гордился, не упуская ни единой возможности похвастать породистыми гривастыми скакунами.

А потом было лето. Сухое, жаркое, душное. И даже в нашей долине обмелели озера. И деревья стояли сухие, готовые вспыхнуть щепкой. И разговор неприятный, после которого отец весь день ходил злой.

А спустя неделю, посреди ночи, вспыхнул подобно спичке наш дом. Пожар начался как раз в том крыле, где находилась спальня родителей. Моё окно располагалось поодаль, и я успела выбраться.

Спустилась по карнизу, а следом по прочным прутьям плюща. А внизу натолкнулась на господина Шелхофа в компании нескольких дюжих молодцев. И они пришли отнюдь не тушить пожар.

Дальше был бег. И погоня. Быстрая и короткая. Желание жить, столь сильное, что я боролась изо всех сил. Кусалась, царапалась и лягалась, как только могла. Наверно, я повела себя неверно. И если бы не стала сопротивляться, мне бы оставили жизнь. Не знаю, какую, но жизнь. В своём собственном теле.

А так, вышла случайная смерть, глупая и нелепая.

Даже не помню, от чего. То ли по голове приложили, чтоб не орала, то ли сдавили слишком сильно. Хрупкая была, слабая. И совсем юная.

Да только после смерти желание жить не пропало. Только сильнее стало. И когда я очнулась, поняла, что нахожусь в чужом теле. И зовут меня иначе, и вокруг лишь незнакомые люди.

Первое время трудно было. И в родную долину пыталась вернуться. И истерики закатывала. Уверяла всех, что я не та, за кого меня принимают. Сбегала. Пряталась.

А потом поняла, что это не выход. И научилась приспосабливаться, притворяться. Врать… Что нездоровится, что головные боли мучают. Что упала и ударилась головой, а потому мало что помню. Так было легче.

И труднее одновременно.

Чужая жизнь, взятая в долг.

Твоя лишь на время. От луны до луны. И кажется, что стоит только привыкнуть, как это время кончается. И как бы ни хотелось, его не остановить. А иногда наоборот, смотришь каждую ночь на эту треклятую луну и мечтаешь оказаться где угодно, только не запертой в этой поганой шкуре.

Я раньше не понимала, как другие люди живут… в нищете, в тяготах, в болезни, в ненависти, в тоске, в злости… Которая давит, съедает день ото дня, не давая вдохнуть полной грудью. И зачастую исправить ничего нельзя, да и не понятно… нужно ли? Это ведь чужие жизни, чужие судьбы, и я не вправе что-либо менять.

Или вправе? Ведь своей у меня никогда не будет…

- Айрель… - такой близкий родной голос вырвал из тяжких воспоминаний.