Чёрная жемчужина Аира

Чёрные брови, короткие волосы, светлая кожа…

А мужчина смотрел на Летицию так, словно увидел в ней что-то пугающее и притягивающее одновременно, и как будто знакомое...

Его взгляд не отпускал, и, сама не зная почему, Летиция не могла от него оторваться — просто увязла в темноте его глаз, как пчела в блюдце с патокой. Даже не сразу поняла, что стоять так, молча глядя друг на друга, просто неприлично, и что мужчина всё ещё не убрал свою ладонь, накрывшую её руку.

— Мы… знакомы? — чуть прищурился он, внимательно вглядываясь в её лицо.

— Н-нет, не думаю…

Ритм барабанов слился с биением сердца.

— Муасель, ну вы будете брать птицу-то? — голос торговки вырвал их из странного оцепенения.

Она снова потрясла в воздухе петухом, и он недовольно заклекотал.

— Так вы уступите его мне? — спросил мужчина негромко. — Зачем вам сдался этот оборвыш?

— Простите, мсье, но мне нужен именно этот оборвыш, — твёрдо ответила Летиция, опомнившись и пытаясь сохранить выражение достоинства на лице.

Она выдернула руку из-под тёплой ладони мужчины и чуть отодвинулась в сторону торговки, чувствуя, как горячая волна смущения растекается по коже.

— И мне нужен именно этот оборвыш, — чуть усмехнулся незнакомец будто бы одними глазами — губы почти не дрогнули, — но, если мадмуазель не против и уступит мне это исчадье ада, я куплю ей дюжину других птиц. Что вы на это скажете?

— Мне не нужна дюжина — мне нужен именно этот. Вы же слышали торговку — он просто огонь! Такой петух — украшение любой кухни, — упрямо ответила Летиция, пытаясь спрятать ответную усмешку и отодвигаясь ещё: взгляд тёмных глаз, казалось, прожигал её насквозь.

— Как жаль! — мужчина развел руками. — И мне тоже нужен именно он, и, кстати, я первый предложил за него цену… Так что же нам делать?

— Я отдам его тому, кто даст тридцать луи, — разом нашлась торговка, а петух извернулся и всё-таки клюнул её за запястье, — вот зараза! Да сожри тебя аллигатор, нечистое отродье!

— Я дам тридцать луи! — воскликнула Летиция, доставая ещё монету — она хотела быстрее покончить с этим странным торгом.

— А я дам тридцать пять, — теперь незнакомец улыбнулся уже по-настоящему.

Улыбка преобразила его лицо, смягчила суровость и тяжесть взгляда, в одно мгновенье превратив его совсем в другого человека. И стало понятно, что не столько ему нужен сам петух, сколько его забавляет этот странный торг.