Дочь Деметры

– Не ворчи, мам, я давно все сделала, – буркнула она. – Сейчас всего пять часов стандартного времени.

С этими словами Кора снова вытянулась на теплой трубе оранжерейного отопления и раскрыла книгу в поисках того места, на котором остановилась. К сожалению, Деметра не удовлетворилась ответом – очевидно, она не могла позволить Коре спокойно почитать.

– А что ты читаешь? – спросила она, и девушка молча закрыла книгу и повернула к ней обложкой.

– Достоевский? – поразилась Деметра. – «Преступление и наказание». Но зачем?.

. Зачем тебе…

Кора представила, что Деметра собиралась сказать что-то вроде «ты же не настоящая», и дернула уголком рта:

– Не представляю, мам. Увидела эту книгу у одного человека, и мне захотелось узнать, что он в ней нашел, – Кора не стала пояснять, что у Аида Кроновича были целые шкафы с книгами, бумажными, но не новыми, напечатанными, как эта, на синтезаторе в корабельной библиотеке, а старыми, с твердыми обложками.

Тогда, вернувшись от штурмана неделю назад, она первым делом записала в базу данных наручного компьютера названия тех книг, которые смогла вспомнить, и теперь у нее в каюте, прямо на полу, громоздилась целая стопка.

За неделю Кора прочитала две книги, и не собиралась останавливаться на достигнутом. Подходил к концу сезон весенней посадки, и у Коры появилось свободное время.

Достоевского она читала со словарем – бестолковые идиоты, напихавшие ей в голову полные знания обо всех животных и растительных организмах, как-то не подумали, что ей придется разбираться с давно исчезнувшими словами прошлого, как филологу.

Необходимость то и дело обращаться к словарю мешала Коре полностью погрузиться в книгу, то и дело выдергивала ее обратно в оранжерею – впрочем, к середине тома девушка почти не встречала незнакомых слов, и словарь открывала все реже.

– Нравится? – не отставала Деметра.

– Мне нравится сам процесс, – призналась Кора. – Я словно попадаю в этот город, и в нем все такое серое, холодное и гнетущее, и этот дождь на моем лице, постоянно, а когда лето, он душный, грязный, и в нем воняет, и эти каменные дома, и реки, и мосты, и люди, и мысли, и это паутина, из которой не вырваться.

Это тяжело, но я не могу оторваться. Не получается.

Деметра разглядывала ее с минуту – странно и неподвижно, и в какой-то момент Коре даже показалось, что мать решила-таки рассказать ей, что Кора – не настоящая. В следующий миг она решила, что Деметра бросится обнимать ее, уж очень странное выражение пробралось в ее зеленые глаза.