Дочь Деметры

Но мать не сделала ни того, ни другого, только презрительно фыркнула, качнув головой, и заявила Коре, что той лучше прочесть «Мечтают ли андроиды об электроовцах».

– Ну, если ты настаиваешь, – пробормотала Кора, на всякий случай запоминая название книги, чтобы изучить ее в свободное время (хотя она в принципе не ожидала ничего хорошего от совета в таком тоне). – А чем плох Достоевский?..

Кора хотела сказать, как ей понравилось, безумно понравилось погружаться в чужое отчаяние, горе, боль, вину и раскаяние (нет, не раскаяние – отрицание раскаяния), пропитывающее страницы, и успокаивать себя тем, что она – не живая, и никогда не сможет испытать ничего подобного, а эти книги все равно вернутся в библиотечный синтезатор, и никто не будет рассматривать те места, где краска расплылась от ее слез.

И что та книга, которую она прочла первой – «Государь» Н. Макиавелли – не принесла ей и половины такого удовольствия. Было, конечно, довольно-таки познавательно, но там она не смогла погрузиться в чужой, удивительный мир.

Вторая книга представляла собой труд по квантовой физике, и Кора при всем желании не смогла в ней разобраться. Если там и был какой-то сюжет, она до него элементарно не дошла.

– Ты слишком молода, чтобы задавать такие вопросы, – отрезала Деметра. – И я по делу. Нарви мяты и отнеси ее в медицинский отсек.

Кора сползла с трубы, потянулась и забрала книгу вместе со словарем.

– Хорошо, мама. Просто отнести в медицинский отсек? А кому?

Кору так и подмывало спросить, действительно ли врачам нужна мята, или Деметре просто потребовался повод отослать ее подальше.

Но девушка решила воздерживаться от таких вопросов, чтобы не нарваться на лекцию о неподобающем поведении второй раз за неделю.

Тем более что во время первой лекции она так и не смогла понять, для кого ее поведение было неподобающим – для дочки Деметры или же для искусственного создания, выращенного в репликаторе. К счастью, лекция быстро закончилась – когда Кора заявила, что не собирается объяснять, почему не ночевала в своем отсеке, Деметра настолько озадачилась, что была не в силах продолжать нотации.

– Асклепию, – сквозь зубы сказала мать. – Он давно просил мяты для чаю, у него нервы.

Кора коротко кивнула и пошла по упругой резиновой дорожке, мимолетно любуясь цветущими зелеными растениями. Она помнила каждый листок, каждую травинку, знала все их названия, но все равно продолжала любоваться этими яркими островками зеленой жизни.