По следам Грааля

Он стонал от боли, а я всё ещё надеялся испробовать на нём отвар, пока тот не остыл.

— Они идут сюда с проверкой. И это ты натравил их.

В какой-то момент марево, в котором я прибывал последние месяцы, начало понемногу развеиваться. Но я всё ещё был готов стоять на своем.

— Двое ничто в сравнении с тысячами загубленных, Аннушка.

Сквозь злобный прищур, ведьма продолжала натягивать водолазку на моей груди. Её ногти царапали кожу сквозь ткань. Она казалась разъяренной хищницей, готовой вспороть мне глотку.

— Ты привёл беду в наш дом.

Ты и твои безумные идеи.

Обернувшись сквозь плечо, Анна вскользь оглядела инквизитора, оценивая его состояние. Изнеможденный, почти лишённый святой энергии и без сознания. Лицо ведьмы медленно обрастало маской изо льда, в то время как боль в её глазах рассыпалась на сотни осколков. Губы едва-едва прошептали что-то, и после этого мир уже перестал быть прежним.

☁ ☁ ☁

Холод и вонь.

Вонь и холод.

Вот что встретило меня первым.

Что остается неизменным до сих пор.

Я лежал на узкой железной кровати в окружении бетонных стен и криков чаек.

И я не чувствовал магии. Вернее своей магии. Анна позаботилась о том, чтобы из маяка убрали все отражающие поверхности. А на случай, если они всё же вдруг появятся, то она сделала так, что те не продержатся долго.

Сквозь крохотное оконце виднелась фигура в плаще. Капюшон скрывал лицо, но я держал её в руках тысячи раз, чтобы суметь распознать. Ведьма стояла на краю. Волны почти добирались до неё и разбивались у самого подножья уступа.

С трудом игнорируя шум в ушах и сухость во рту, я преодолел пять пролётов. Непонимание покалывало каждый сантиметр тела. Чем ближе я подбирался к Анне, тем хреновее становилась ситуация.

— У тебя только два пути.

Ветер сорвал капюшон с её головы, высвобождая густую копну растрёпанных волос. Сначала у меня засосало в желудке от того, что Анне пришлось несладко. Наверняка, ей пришлось улаживать ситуацию с орденом. Однако дальше был только гнев. Обжигающий и губительный.

Она решала мою судьбу с жестоким равнодушием.

Как-будто имела на это право. Как-будто моя жизнь полностью зависела лишь от её слова. И тогда я не понимал, что так оно и есть.

Она дала мне иллюзию выбора: принести клятву или остаться гнить в маяке навсегда. Я должен был поклясться, что откажусь от своих идей, оставлю поиски чаши и больше никогда не покину пределы России.

Однако вместо того, чтобы покаяться, я обхватил её горло. Меня колотило от злости. Пальцы сжимались.