По следам Грааля

Совесть мало беспокоила меня: они веками похищали ведунов, прежде чем создали своё оружие.

☁ ☁ ☁

— Фёдор? — всё тот же спокойный тон, в котором едва уловимо проскользнуло удивление.

Мы столкнулись в одном из старых коридоров главного здания ковена. Сюда редко заглядывали: опасались наткнуться на какой-нибудь каверзный артефакт. Но Анна была главой и могла ходить там, где вздумается.

— В чём дело? Помнится, раньше даже мои приказы были недостаточно весомым поводом, чтобы увидеть тебя в этих стенах.

Блики играли на лице ведьмы.

Ни годы, ни наличие сына не сказались на ведьме. Мы редко болели.Старели медленно. И совершали больше ошибок.

— Соскучился, — просто и вполне искренне ответил я.

Мои помыслы и поступки не ослабили ошейник чувств и их железную хватку на яйцах. Анна владела мной, даже не подозревая насколько сильно.

Ведьма поверила незатейливому признанию, ведь нередко и сама посылала письма с угрозами, между строчек которых угадывалась тоска. Но я оступился.

— Ты трезв, — ни то спросила, ни то утвердила она.

Возможно, именно следующие слова выдали меня.

— Нельзя же всю жизнь пить.

☁ ☁ ☁

Казалось, что этой осенью ливень превратился в ненасытного работягу, который заступал на работу с самого утра и заканчивал только глубокой ночью. Сколько бы ни пытались, но артефакторам не удавалось создать нечто, что заставило бы подвал в западном крыле оставаться сухим.

Хлюпая пальцами в насквозь мокрых носках, я заканчивал взбалтывать отвар. Пришлось здорово раскошелиться, чтобы уговорить Олега приготовить его, а заодно не рассказывать Анне.

Половина ингредиентов из этого варева была запрещена в ведовских кругах. О половине — знали лишь единицы целителей. Хотелось надеяться, что подобный риск оправдается.

Инквизитор, привязанный к стулу специальными веревками, владел розарием, однако не казался уж слишком смышлёным. Это почти решило его судьбу.

Её появление можно было сравнить разве что с раскатами грома в горной местности. Стены подвала вибрировали от звуков её голоса.

Больше никогда я не видел подобной ярости в глазах Анны, как в тот день. Она велела мне замереть. Каждую конечность словно парализовало. Я не чувствовал тела, но впитывал в себя её злость.

Выбив колбу из моих рук, Анна отвесила мне пощёчину и процедила:

— Кретин!

Она схватила меня за грудки и стала горячо нашёптывать:

— Что ты натворил, Фёдор! Скольких из пропавших похитил ты?

— Двоих.

Позади доносились слабые хрипы инквизитора.