Изгнанная с небес

– Да будет так, – поклонился он, продолжая сжимать руку своей невесты, из-за чего и ей пришлось склонить голову.

– Благодарю, отец, – тихо повторила Мира, не поднимая глаз и скрывая свое недовольство.

Теперь, когда чувства вспыхнули, словно огонь, ей хотелось быть постоянно рядом со Светозаром. Слышать его голос, видеть его лицо. Только тогда она ощущала умиротворение. Даже недолгая разлука с вечера до утра рождала необъяснимое беспокойство. Мира не понимала, отчего ей постоянно казалось, что она может больше не увидеть его, а теперь предстояло выдержать более долгую разлуку.

Дни и ночи сменяли друг друга, приближая конец лета и начало осени. Беспокойство Миры нарастало. Все чаще она вспоминала ночь десятилетней давности, когда услышала пророчество Гамаюн. Судя по тому, что ей удалось запомнить, впереди ожидались только распри и войны за власть, поэтому Мира не знала, с чем придется столкнуться ее жениху по возвращении домой. Ей хотелось как-то обеспечить его безопасность.

Выкованный при помощи Сварожича меч должен был остаться в роду Избора и передаваться по старшинству. Сотворить еще один клинок не представлялось возможным, так как Мире не хотелось обижать и подставлять старого друга дважды. Кроме оружия, большую роль играла броня, но Мира не знала, как придать ей особые свойства.

– Опять собираешься вмешаться в судьбу смертных? – проворчал Белонос, когда выведал, отчего его хозяйка уже который вечер ходит с озабоченным видом.

Мира устремила на кота упрямый взгляд.

– Каким это образом я вмешиваюсь? Все носят доспехи, так почему моему Светозару нельзя их немного обновить?

Белонос взмахнул хвостом и парировал:

– Обновить? Но ведь эти, так называемые доспехи, будут иметь необычные свойства. Если твоему жениху было суждено погибнуть в каком-то бою, то благодаря заговоренным вещам, он выживет, а вместо него умрет кто-то другой. Ты ведь прекрасно знаешь, что смерть всегда забирает столько душ, сколько ей положено.

Мира отвернулась и тихо проговорила:

– Какой всезнайка.

Белонос начинал сердится. Он продолжал лежать на полу, но с каждым разом его хвост взметался все выше. Кот поначалу удивлялся перемене Миры, но потом его стало это раздражать. Она становилась все более неуправляемой, когда дело касалось мальчишки. Готова была забыть обо всех ограничениях и в ущерб себе самой. Кот-баюн пребывал в смятении.