Улицы разбитых артефактов. Бал скелетов

Понятия не имею, почему это вырвалось из моих уст! Нет, я не хотела соблазнить Фарлея. Я вообще думала, что это просто забавный факт. Желала его хоть немного развеселить после настолько тяжелого дня.

Но Фарлей так глянул на меня в ответ, что мне стало жарко дышать. Ох. Ох-ох-ох. Ну я и чудила! Когда я уже научусь следить за своими словами?

— Нет, ты не подумай, что я что-то там имею в виду, — жалобно пролепетала, силясь не сгореть от стыда. — Это все Оливия! Это она меня так обрядила. Я даже не думала…

— Чулки с красными бантиками, — задумчиво повторил Фарлей.

Я высоко вздернула брови, озадаченная его словами.

А может — лучше в тюрьму? Все как-то проще и легче.

— Но не сегодня, — завершил Фарлей. — Агата, бери ноги в руки. И даже бантики с чулками не забудь. И спать. Еще немного — и я просто засну на ходу.

Я верила Фарлею. Выглядел он просто чудовищно. Ох, сюда бы Оливию с ее горячими супами и прочим. Она бы мигом его на ноги поставила.

— Идем, — мягко, но нажимом сказал Фарлей.

И я робко вложила ладонь в его протянутую руку. Его прохладные, но сильные пальцы на удивление крепко обхватили мое запястье.

— Но ты простудишься, — буквально сразу остановился Фарлей. — Босиком по каменным ступеням — далеко не лучшая идея.

Я не успела ничего сказать, как он ловко подхватил меня на руки. И — вот же удивительно — я опять не захотела двинуть его чем-нибудь тяжелым по голове. Это было… мило. Очень мило и очень трогательно.

Полицейский отдел был на удивление пуст и тих. Только Орландо негромко похрапывал в уголке прихожей, смешно вздев нос и причмокивая губами.

Никем не замеченные, мы с Фарлеем быстро спустились с этажа к подъезду учреждения. При этом он нес меня без всякого напряжения, как будто вообще не чувствовал моего веса.

— Сейчас Грон приедет, — заверил меня Фарлей, зябко ежась на рассветом ветерке. Затем глянул на меня, осторожно поставил на свои сапоги, не давая босым ступням встать на ледяное крыльцо — и тут же скинул с плеч свой камзол.

Прикосновение теплой толстой ткани было очень приятно. На некоторое время я замерла, греясь. Затем было попыталась отдать Фарлею его камзол, но он лишь презрительно фыркнул.

— Агата, не сходи с ума, — холодно посоветовал он, напряженно рыская взглядом по пустынной улице. — Тебе важнее.

— Знаешь, а я почти влюбилась в тебя, — вдруг некстати брякнула я.

Фарлей едва не оступился от моего откровения.