Ведьмин род

А потом вернусь, и все уже будет хорошо.

– Но ты же не поедешь.

Мариус сидел в изголовье и лениво водил ладонью по ее волосам.

– Почему? – она запрокинула голову, и пепельная грива соскользнула с обтянутых дорогой гладкой тканью колен. С такого ракурса Мариус выглядел непривычно, и девушка почему-то улыбнулась, хотя повода вроде бы и не было.

– А кто кричал, что “новый мамин ухажер просто отвратителен”?

– Я…

Выходило, что у матери давно своя жизнь, и возвращение чудаковатой дочки-ведьмы едва ли входило в ее планы.

– И что мне делать? Я не знаю, – она подтянула колени к груди и зябко обхватила себя за плечи, – не знаю, как мне быть.

Мариус накрутил на палец серую прядку и больно дернул.

– Ай!

– Не “ай”, а иди и открой дверь.

Следом за его словами раздался приглушенный расстоянием велосипедный гудок и стук по металлу калитки. Вера подскочила и в панике забегала в поисках халата. Демон незаметно оказался рядом, силком напялил на нее оранжевую толстовку с капюшоном и вытолкал в сени.

На улице Вере удалось взять себя в руки, унять сердцебиение и даже мельком оценить себя в отражении окна.

– Привет.

Он поставил велосипед на подножку у калитки и как-то неловко махнул в воздухе рукой.

– Привет, – Вера тоже чувствовала себя не в своей тарелке после того, что между ними произошло. Чуть не произошло – поправила она себя. – Что-то случилось?

Парень взъерошил челку и улыбнулся:

– Да нет, просто решил… В общем, мы не слишком хорошо расстались, и я заехал узнать, как ты.

Вера давно не испытывала ничего подобного – в животе заворочалось волнение, приятная истома, жар ударил в голову, и девушка почувствовала, что краснеет.

– Все хорошо. Только, – она стиснула кулаки и выдохнула. – Мне страшно.

В следующую секунду ее стиснуло в крепких объятиях.

– Рома?..

– Молчи, – он погладил девушку по спине. – С этого момента рассказывай мне все, что тебя беспокоит. Хорошо?

Вера вцепилась пальцами в полы его рубашки, клетчатой, такой же, как и все его рубашки, сама не понимая, зачем начала это говорить.

– Не слушай меня, я просто перенервничала, – она выдавила улыбку и тут же смущенно прижалась лбом к его груди. Это вышло так естественно, будто она всегда так делала. Пугающее чувство, если подумать – тянуться к человеку так, словно знаком с ним тысячу лет, но не знать о нем почти ничего.

Федорцов запустил ладонь ей в волосы, пропуская пряди сквозь пальцы.