Финория. Взгляд дракона

Женщины носили другие платья, музыканты играли на других инструментах, и каблуки танцующих в бальном зале ударяли не в мрамор, а в деревянный настил, но песни были те же. Промчались века, но песни сохранились — менестрели сберегли наследие народа Эль, передавая ноты из поколения в поколение, и вот теперь принцесса Финора и её отец открывали бал под ту же музыку, под которую когда-то другой правитель выводил в свет свою дочь, юную княжну, от которой не осталось ныне и костей.

Прозвучал финальный аккорд, чисто пропел треугольник, и король Фино с Финорой-младшей низко поклонились друг другу.

— Ригодон! — объявил распорядитель, и полилась музыка. Теперь танцевали все.

— И всё-таки она хороша! — сказала одна кухарка другой, кивнув на Финору, танцующую с баронетом Хантом, первым красавцем королевства. Служанки стояли у входа в зал и прятались за шторами, чтобы не мешать господам развлекаться.

— Как стрекозка зелёная, — умилилась та. — Шлейф как крылья.

— Скоро крылышки-то пообломают, — пробормотала посудомойщица, присоединяясь к их беседе.

— Восемнадцать вроде, — сказала прачка. Завязалась обычная болтовня.

— Жаль принцессу, такая хорошенькая, и такому зверю достанется.

— Двадцать четыре ей. А свадьба только через год — эвона сколько ещё времени.

— Это если Хино не потребует ускорить свадьбу. Господам такое позволяется, а нам нет.

— Почему же нет? Твоя дочка в восемнадцать замуж выскочила.

— Закрой рот! Моя дочка законное разрешение получила, сам король подписал бумагу.

— Это потому что ей деваться некуда было. Хорошо, что кавалер попался порядочный, согласился жениться. Другой бы сбежал, и осталась бы твоя дочка одна с дитём.

— Закрой рот, тебе говорю!

— Да не ругайтесь вы! Как две козы, право слово. Я вот считаю — хорошие у нас законы. Случилась промашка — ладно уж, получи разрешение, а так — ни-ни до двадцати пяти. Если бы крестьянки да работницы замуж в восемнадцать выходили, то сколько б у них детей было? Кто такую ораву прокормит? Да и работать когда? Господа-то, они хитрые, больше двоих не заводят, а нам, беднякам, сколько Матона-Шестерица пошлёт.

— Вон, короли-то наши, двоих завели, и что толку? Где королевич? Нету его. А королевишна как тростинка, хорошо, если одного осилит.