Судьба из другого мира

Может, я такая женщина непросвещённая, а может, сам Игорь настолько надоел, что отбил всяческую охоту изучать прекрасное.

Но всё это лирика. Меня больше интересует, зачем ему понадобилась я? Понял, что влюблён и жить без меня не может? Глупости. Уж я скорее поверю, что Арне влюбился в меня с первого взгляда по той элегантно кособокой фотографии на сайте знакомств, чем в то, что Кабычинский решил променять батальон своих баб на одну Полину Пожидаеву. Плавали, знаем.

Но Игорь продолжал вдохновенно вещать, что понимает, как нам было тяжело, но теперь он всё осознал и обязательно изменит к лучшему.

Кого именно, меня или обстоятельства, я так и не поняла. Настрой вот как-то совсем мимо кассы, надо будет зажать его у стеночки гаража и вытрясти правду.

— Нам с Полиной будет просто чудесно в Париже, — тем временем заливался Игорь, — представляете, какие перспективы?

— Откроет свой столярный цех? — невинно поинтересовался папа.

Игорь тут же как-то помрачнел. Так, всё ясно. Мало того, что ему не нравится моя профессия, так и ещё он говорил о себе любимом.

Перспективы явно не для меня.

— Цех бы не помешал, — невозмутимо добавила я. — Ведь мсье Дюваль готов с нами сотрудничать на постоянной основе. Он всегда говорил, что нам надо расширяться. Во Франции и впрямь можно развернуться, там к малому бизнесу несколько иное отношение, чем у нас. Правда же, папочка?

Игорь еле сдерживался, чтобы не отпустить какой-то едкий комментарий. Но папа важно покивал.

— Ты права, дорогая. Нам будет это только в плюс.

Надо будет поговорить с Пьером прямо сегодня вечером.

Пьер Дюваль — один из дальних родственников Жоржа. Он и правда видел нашу мебель… на фотографиях. Отозвался весьма благосклонно, но исключительно как обыватель. Но ведь… Кабычинскому это знать необязательно, не так ли?

К тому же всего лишь один взгляд на бывшего, и… мне стало хорошо. Прямо вот приятно на душе делается, когда кто-то так бесится.

Жаль, что ужин не может длиться бесконечно. Нам всё же пришлось покинуть дома.

Точнее, Игорь напустил на себя таинственный вид и попросил меня выйти и поговорить с ним наедине. При этом пришлось пнуть под столом Вику и Лёшку, которые с трудом кусали губы, стараясь не расхохотаться.

— Да, конечно, — проворковала я, хлопнув ресницами. — Пошли, сделаем это наконец-то.

Кабычинский если и занервничал, то виду не подал, а грациозно поднялся из-за стола. Мама и папа проводили нас с каменными лицами. Я даже им позавидовала.