Пробуждение

Настю бросало по каюте как мягкую тряпичную куклу. Ей было больно, и всё тело в синяках. Иногда к Насте приходил железный капитан. Он  был спокоен и хорош собой. Борьба со смертью не наложила отпечатка на его внешний облик, и Настю шокировало поначалу его ненатуральное спокойствие, пока не приглядевшись получше, не заметила, как устал капитан бороться с океаном. Ему, по большому счету, было уже все равно, но только из звериного упрямства он продолжал доказывать, что капитан Горн непобедим.

А когда океан затих, признавая за капитаномочередную победу, в каюту к Насте ввалился усталый, но довольный Алекс Горн.

- Ну, кажется, прорвались.

Настя посмотрела в его красно-серые, не выспавшиеся глаза и обмерла от странного, даже дикого желания снять усталость с замученного штормом упрямца-капитана. Ее жалость к сильному, хищному зверю была так нелепа, так беспомощна, что можно было посмеяться… Но Настя заплакала, в душе. Настя ничего не могла с ней поделать. Срывающимся от волнения голосом, она спросила очевидное:

- Устал, Алеша?

И больше не смогла сказать ни слова, потому что это нежное, невозможное «Алеша» вырвалось случайно.

У Насти перехватило горло от страха за свою раскрытую тайну и от острой радости, что эта тайна наконец раскрыта.

В глазах бесстрашного корсара заметался испуганный хищный зверь, ему тоже сдавило горло давным-давно забытое имя, сказанное ласковее, чем говорила когда-то мать, еще не променявшая Алешу на отчима.

Непобедимый Алекс Горн, только что одержавший победу над грозным ураганом, «погиб», сраженный всего двумя словами.

Он смотрит на Настю уставшими глазами и оттуда потихоньку уходит все тяжелое, животное. Теплые искорки согревают его новый взгляд, который опасней прежнего, стального и холодного. Новый взгляд мягко пронзает Настино сердце, не защищенное броней ненависти. И она вздыхает глубоко и счастливо, как будто только сейчас вынырнула из черного ледяного колодца.

- Иди ко мне, - не приказывает, а зовет капитан хриплым от волнения голосом.

Вся его первобытная сила бессильна перед любовью, которая существует на земле примерно с тех же давних пор и слабой кажется лишь вначале, пока не укрепились ее корни в обреченном сердце.

Настя шагнула ему навстречу как в забытьи, как в сладком сне. От сбывающейся мечты обмирало сердце и выбрасывало в кровь особый наркотик, который готовило долго и с любовью, чтобы в минуту откровения приятно удивить влюбленное тело.