Пробуждение

- Смогу, не дрейфьте! Не хуже, чем при Горне заживем!

Переизбрание назначили на ближайшую ночь. А пока, чтобы не вызывать подозрение у приговоренного, вели себя чересчур тихо и предупредительно.

Для ныне действующего капитана матросский заговор был так же очевиден, как восход солнца над Атлантикой. Хотя было что-то необычно-тревожное в сегодняшнем движении солнца по небосводу. Но Алекс Горн не обращал внимания на скрытые предупреждения природы. Он не был пуглив и суеверен, поэтому один из всей команды (за исключением влюбленного Григория) не обзывал Настю ведьмой, хотя череда неприятностей на фартовом бриге началась именно с ее появлением.

Океан словно отдыхал после долгого безумства, истратив силы, он еле будоражил поверхность Атлантики вблизи глубоководной впадины, на которую прямым ходом шла «Черная акула». Уже виднелась вдалеке мутно-белая, непрозрачная мгла нависшая над бурлящей бездной. Наблюдатель из «вороньего гнезда» принял ее за обычный туман и не пошел с докладом к неуважаемому более капитану.

На «Акуле» стояла напряженно-выжидательная тишина. Камбуз пустовал – Тихона смыло за борт, когда он рубил снасти, прежняя повариха - Анастасия по прихоти капитана была освобождена от всех работ. И снова пираты не торопились идти в капитанскую каюту за назначением кока. Утром, с новым капитаном Гришкой Корытиным полюбовно решат все наболевшие вопросы. Только сейчас пираты поняли, как боятся и ненавидят своего удачливого капитана, который много лет обеспечивал им сытное существование и ломал волю.

Любой разговор с Горном вызывал липкие приступы страха и огромное нежелание вступать в контакт с его волчьим взглядом. По этой причине Алекса Горна, в последний день его командования, старались не беспокоить визитами.

Стрелка компаса словно сошла с ума – вертелась в разные стороны так, что у Гришки-Корыто закружилась голова: «Ах ты, холера вертлявая, чего с тобой случилось?! Сломалась поди, - напрягал голову без пяти минут командир корабля. И одна часть его – боцманская, хотела бежать за капитаном, наверняка знающим, что случилось с «холерой вертлявой».

Но другая часть – важная, капитанская, не пускала: «А, делов-то! Сломался – заменим, как-нибудь уж обойдемся без его величества Алексашки Горна».

Компас бился в истерике, чувствуя приближение чего-то жуткого, ненормального. Команда же была спокойна как сытый удав.

Четверо долгих суток урагана слились в один кусок невероятного напряжения и ожидания конца. Любого.