Пробуждение

Впервые Алексей смотрел на Настю человеческим взглядом: не зверь сидел в его зрачках, а уставший от борьбы мужчина, который в данную минуту хотел одного – сдаться в плен и потерять свою бесценную свободу, душу, сердце. То был открытый взгляд мужчины – зовущий, ласковый и жадный.

В каюте, пережившей 9-ти бальный шторм, валялись в беспорядке пиратские трофеи: разбитые зеркала в массивных оправах, подсвечники, дорогая посуда в мелкую крошку, картины - порванные и смятые, перевернутые стулья и стол вверх ногами.

А посреди хаоса и разрушений – два тела, стремящихся друг к другу.

Обходя преграды и осколки стекла, шла Настя, как будто летела, став невесомой от внезапного счастья. Она дошла. И замерла в волнующей близости, которая всегда так тянула и пугала. Но сегодня уже не надо ничего скрывать, сегодня можно смотреть в его глаза и не бояться выдать тайну. И Настя смотрела в его глаза, тонула в них и наслаждалась изысканной лаской влюбленных взглядов. 

Они застыли у черты, словно не решаясь ее переступить, растягивая сладкие мгновения.

Первым шагнул за черту отважный капитан. Его губы, резко и твердо очерченные, давно хотели капризных пухлых губ Анастасии. Не успела Настя во второй раз прошептать ласковое «Алёша», как мужские губы закрыли ее рот. Губы - упругие, как волна, свежие, как морской воздух, ласковые, как прибой и требовательные, как зов природы. Она задохнулась от восхищения, наяву это было в тысячу раз приятнее, чем в самых эротических мечтах. Дыхание остановилось, остановилось время, и лишь губы трудились, изучая и пробуя на вкус, запоминая и тут же забывая.

Волшебные губы капитана творили чудеса: после первого прикосновения исчезли все звуки, исчезло время, Насте казалось – волна штормовая все-таки накрыла корабль и понесла его то ли на дно, в темные, мерцающие глубины, а может, нарушая законы природы, подняла его к звездам, там, где проходят астральные пути. 

Жаркий ритуал изучения продолжался. Пока в нем участвовали только губы.

Они рассказали всё, что могли рассказать. Возбуждение и знакомая сладкая боль нарастали с каждой минутой, с каждым новым способом изучения. И Настя не знала, когда же наступит предел нестерпимого удовольствия, которое уже не вмещается в ее возбужденном теле, которое уже разрывает ее возбужденное тело.

А потом  Настя превратилась в огромную Вселенную, способную принять в себя бесконечное наслаждение, бесконечную Любовь. 

Предела наслаждению нет.