Кровь ведьмы

А еще мне стало казаться, что по цветам ползают мелкие жучки. Я представила, как эти букашки будут потом бегать по волосам. Содрогнулась. Но вслух ничего не сказала.

О церемонии я знала только по рассказам, и вот никогда мне не нравилась ее первая часть. Будь моя воля, я бы обошлась без этих традиций. Дело в том, что невесту для начала символически хоронят. Точно такой же венок надевается на голову покойнику, и я очень надеюсь, что мой венок сплели специально для меня, а не украли у какого-нибудь мертвеца, которому он теперь без надобности.

Затем, меня уложат в настоящий гроб, а священник из храма Двуликих пропоет надо мной похоронную обрядовую песнь. И только потом придет жених, которого почему-то не хоронят. А придет он, чтобы вызволить меня из царства мертвых. Потом нас обоих завернут в ткань, чтобы мы срослись наподобие Двуликих.

У этого обряда есть история, которую рассказывают в храмах. Когда-то жил на свете юноша, и полюбил он девушку, а та взяла да померла накануне свадьбы.

Юноша этот долго скитался по свету и искал способ вернуть ее к жизни. Что-то он там совершил выдающееся, только я не помню, что именно. В общем, девушку ему вернули, но при условии, что станут они теперь одним целым. Юноша согласился, видимо, думал, что это образное выражение. Потому что я и представить не могу, кто в здравом уме на такое пойдет? В общем, стали они одним целым, срослись, то есть, совершенно жутким образом. А потом умерли и вознеслись на небо. Теперь у нас есть храм Двуликих и соответствующее созвездие на небе.

Мне лично эта история вовсе не кажется романтичной, но отчего-то Двуликие стали настоящим культом во всем королевстве. Даже древний культ Всевидящего бога, от которого вели род наши первые короли, практически позабыт. Конечно, у Всевидящего еще остались места силы, но Двуликим поклоняется все больше и больше людей.

– Да что ты рассеянная какая-то? – упрекнула мать.

– А? – переспросила я.

– В гроб, говорю, ложись уже, – произнесла она, и я вздрогнула, – Выносить сейчас будем.

Жесткий деревянный ящик стиснул со всех сторон. Меня накрыли полупрозрачным саваном цвета неба. Голубой – цвет траура. Потому что все мы улетаем в голубое небо после смерти.

Мама театрально заплакала, накидав на меня цветов. Отец, брат и еще несколько мужчин из соседей подняли гроб со мной и потащили вниз по лестнице. Я вздрагивала при каждом толчке, хотя мне полагалось лежать неподвижно, изображая мертвую.