Ты нас вспомнишь

Пол-литра или нет, но бутылка подходила к своему логическому завершению путем допития последних капель, а ее товарка мужественно ждала своей очереди, остужаясь в холодильнике.

– А я знаю? – искренне возмутилась Лина. – Как заговорила с бретонским акцентом, так и продолжаю.

– А, ты в этом смысле! – успокоилась Машка, подхватывая свой бокал.

– А ты в каком? – неуверенно уточнила Лина, аккуратно сжимая ножку второго.

– Вообще в другом, – заверила Машильда, когда тонкие, почти прозрачные стекла бокалов соприкоснулись с мелодичным звоном.

Отпив небольшой глоток вина, Лина всесторонне обдумала мысль и пришла к выводу, что да, так и есть.

Возможность остановить Машку, вставшую на рельсы размышлений, была сравнимой с каким-нибудь подвигом Геракла или попыткой затормозить бегущего бизона. Так что как только подруги уговорили еще по бокальчику вина со всесторонним обсуждением акцентов, рожденных во Франции и в Англии (и неважно, что со стороны Машильды познания являлись чисто теоретическими – желание рассказать и поучаствовать придавали им необходимую для донесения в массы убедительность), Машка вернулась к брошенной мысли.

– Так вот! Только не говори мне, что ты еще не прочитала весь свод правил! – торжественно заявила она, добывая новую бутылку и зверски, ножом, отрезая ей голову, то есть, срезая верхнюю часть упаковки.

– Хорошо, не скажу, – покладисто кивнула Лина, дожидающаяся окончания экзекуции над бутылкой.

– Что, правда не прочитала? – искренне удивилась подруга, даже оставила в покое штопор.

– Прочитала, – нехотя отозвалась Лютик. – Но только основной свод. А там к нему куча приложений, накопившихся за долгие века. И у меня такое чувство, что некоторые просто противоречат друг другу. Я как пытаюсь разобраться, сразу голова пухнуть начинает.

– Погоди, – перебила Машка, с гордым удовлетворением разливая вино из свежеоткрытой бутылки. – А как твои благоверные в них разбираются-то?

– Они не… – начала по привычке огрызаться Лина, но тут же нервно повела плечом – не докажешь ничего, проверено уже сотню раз, а теперь даже и доказывать нечего. – Не знаю я. Говорят, что нужно не нарушать трех заповедей. Первая. Не навреди одной с тобой крови. Кровным родственникам, то есть.