Данница

Эти постоянно носили с собой склянки для темной, с красными прожилками мокроты, исторгаемой их больными легкими. Таких старались обходить стороной.

Ивка часами просиживала на скамейке у ратуши, но к ней никто не подходил. То ли не было у больных таких денег, то ли теплилась еще надежда на выздоровление.

В конце концов Ивка вовсе перестала выбираться на площадь. Чеканки можно было продать и в другом месте. Не клин же сошелся на этом приморском тихом городе.

– Э! – забарабанили вдруг в дверь.

Ивка осторожно выглянула в окно.

Один из каменщиков бригады, которых она кормила, упорно стучал кулаком по тонким доскам.

– Пу-усти, – пьяно бубнил он, – пу-усти, зараза.

– Уходи, – сердито закричала из-за двери Ивка. – Уходи. Я заклятие призову.

– Не уйду, – упрямился мужик. – Ты сладкая. Тебе без меня ску-учно. Пусти, справим удовольствие.

Ивка вздохнула, дотронулась на всякий случай до оберега, забралась с ногами на кровать и стала ждать, когда пьяный каменщик уберется.

Будь здесь Ма Оница, она бы знала, что дураку ответить, а то и ушат помоев вылила бы на его голову.

Ма Оница была остра на язык и скора на расправу. 

Вдруг невыносимо захотелось оказаться дома, в окружении знакомых запахов и звуков. Расцеловать Ма, обнять Па, прижать к груди лохматую голову Верики. Что говорить, Ивка порядком соскучилась. Но путешествия прерывать не собиралась и не торопила дни, оставшиеся до возвращения. Сколько еще оставалось в мире удивительного, не увиденного ею.

– Вот образцы материи, которая у меня есть.

Не сомневайтесь, госпожа, качество самое отменное, стирается хорошо и не мнется. Сноса ему не будет, здоровья вам на долгие годы, – портниха обращалась к Ивке почтительно, заглядывала в глаза, улыбалась широко. 

Ивка к такому вниманию не привыкла и чувствовала себя не в своей тарелке.

Но это не помешало ей самым тщательным образом пощупать, помять и даже понюхать то, что предлагала ей мастерица: красный атлас, синий батист, желтый крепдешин. В конце концов девушка остановилась на отрезе светло-серого, жемчужного оттенка, плотного сатина.

Теперь оставалось самое трудное – выбрать фасон. Портниха принесла книгу с рисунками. Ивка задумчиво стала листать страницы.

Через две недели платье было готово. Светлое, маркое, с вызывающе низким лифом, пышными рукавами, которые невозможно засучить, многочисленными складками на юбке, которые невозможно отгладить. Это было ужасно непрактично. Но это было прекрасно.