Данница

Все как надо: далекий танк сразу оказался на расстоянии протянутой руки. Мих подозвал пацана, дал ему посмотреть в окуляры.

– Это я тоже нашел! – заверещал мальчишка. – Это тоже мое! Моя стеклоглазка. Ведь я тебя сюда привел!

Мих даже спорить не стал, молча отвесил пацаненку полновесного щелбана.

Но мальчишка и так сообразил, что зарвался. Что против высокого мужика с крепкими руками шансов у него никаких. Но и не очень-то расстроился, с удвоенной энергией заскакал вокруг, предвкушая, как удивятся все в поселке. Даже угостил Миха взятыми в дорогу финиками.

Мих отошел к углу стены – по нужде. Прежде чем развязать тесемки на штанах, внимательно вгляделся в кучу нанесенного желтого песка вперемежку с пустынными колючками. И забыл, зачем он сюда шел. Из кучи торчала кобура: потрескавшаяся, запыленная, коричневой кожи. От пистолета или револьвера.  А вдруг не пустая?  Мих воровато оглянулся, наклонился, вытащил находку, открыл. Так и есть. Револьвер системы «Смит энд Вессон». Название было аккуратно выгравировано на металлической части рукоятки.

Мих откинул барабан, высыпал содержимое на ладонь. Стреляных гильз не было. Пять латунных патронов с черными свинцовыми головками желтели в руке. Подарок. Подарок из прошлого. Теперь осторожно, чтобы не увидел мальчишка, убрать револьвер обратно в кобуру и повесить на пояс. Уж эту находку Мих никому не покажет.

Возвращались усталые, по самой жаре. Мих повесил находку на шею на хорошо сохранившийся кожаный ремень.

Мальчишка перекладывал патроны-дули из ладони в ладонь и пытался считать.

Получалось плохо, так как из всех цифр он не путался только в единице.

– Одна, и еще одна, и еще одна... – тяжело пыхтел он над сложной задачей.

– Пять, – подсказывал Мих. – Пять.

Мальчишка соглашался и начинал считать заново.

По возвращении в поселок Мих повалился в тени на скамейку – отдыхать. А мальчишка, наоборот, развил бурную деятельность. Всех обегал, всем сообщил о загадочной находке, всех предупредил, что без него ну никак не обошлось. Взрослые и дети подходили к Миху, уважительно брали в руки стеклоглазку, смотрели вдаль, удивлялись.

Жалели, что не оказались такими внимательными, что давно не ходили в Крепость, посчитав, что все ценное оттуда уже унесли. 

– Я тебе за нее три серебряных таллена дам. Ну хорошо, пять. Ты посмотри, стекляшка-то битая, – подошел к Миху с предложением Лабус.

– Извини, – отказался Мих. – Эта вещица мне дорога как память.

Вечером в таверне Мих поужинал в одиночестве.