Данница

А потом его из пушки сбили. Или из винтовки в мотор попали.

– Винтовки? – переспросил мальчишка.

– Не бери в голову, – отмахнулся Мих. Подумал и добавил: – Только и не думай даже  мастерить крылья и сигать с ними с башни. Разобьешься. Я предупреждал.

Мальчишка выбрался из кабины, спустился, сообщил: 

– Теперь идем в башню. Будем сверху на землю смотреть. Небось, ты так высоко никогда в жизни не поднимался.

Мих только хмыкнул.

В самой крепости было темно и душно. По узкой крутой лестнице мальчишка провел Миха на самый верх: плоскую серую крышу, огороженную стеной в пол человеческого роста.

Перед тем как сделать последний шаг, Мих остановился. Прямо перед ним лежал скелет в полуистлевшей синей форме и рассохшихся башмаках. Гладко отполированный череп, равнодушно глядящие провалы глазниц, длинные желтые зубы в неприятном оскале. Мих осторожно, стараясь не задеть, обошел скелет. Из-под ног метнулась крупная коричневая ящерица.

Мальчишка подул через плечо.

– Тут надо поосторожнее. Духи тех, кто здесь погиб, возвращаются иногда.

Но Мих его уже не слушал. Он озадаченно разглядывал надпись на противоположной стене.

«Выполни свое предназначение!» – знакомая фраза была аккуратно выведена мелом и заканчивалась жирным восклицательным знаком.

– Совершу, – сообщил Мих фразе. – Как только разберусь, что ты от меня хочешь и почему за мной ходишь. И русский откуда знаешь, Штирлиц доморощенный.

Мальчишка сморщился, послюнил пальцы, попытался стереть белые буквы.

– Ходят тут всякие, хулиганят. Увижу, кто – пожалуюсь Па. Он с ним разберется.

Мих наступил на что-то твердое. Нагнулся и поднял винтовочный патрон.

– Ух ты! – мальчишка протянул тощую лапку. – Это же дуля. Целая. Чур я нашел! Целая – это редкость. Если ее в очаг кинуть, знаешь, как бабахнет! Только Ма потом голову оторвут. Давай, ты еще поищи, везучий какой!

– Патрон, винтовочный, – поправил Мих.

Мальчишка не обратил на его замечание никакого внимания.

Мих и вправду оказался везучим. Через какое-то время в ладони пацана было зажато уже пять дулей, а сам он преданно кружил вокруг лекаря, как щенок, повизгивая от счастья.

Мих и сам разохотился, прошелся по всей крыше, прощупал каждый уголок и достал из углубления в плите, присыпанном мусором, полевой бинокль с одной треснувшей линзой. Осторожно протер находку уголком рубашки, поднес к глазам.