Данница

– Пиу-пиу-пиу, – запрыгал в трясущихся руках Коляна автомат, но пули не причинили Живоглоту никакого вреда, лишь выбили несколько чешуек. Но дракону это не понравилось. Он рванулся за отступившим и бросившимся бежать человеком, ухватил его когтями за спину, взлетел и со всего размаху бросил о землю. Потом еще раз. И еще. Человек в защитном комбинезоне бесформенной грудой рухнул на тропу и больше не шевелился.

Живоглот сложил крылья, сел, закрутив вокруг туловища хвост и подсунул шею под руку Магу-У-Терры – гладиться.

– Полный абзац у вас тут, ребята, в Датском королевстве, – развел руками Мих.

На холме за их спинами остались две заваленные камнями могилы. Одна, аккуратная – Хмута. Другая – просто набросали камни вкривь и вкось – его убийц. Мих, не без сожаления, оставил у Хмута в руках бинокль. Все-таки последняя дань безвинно убитому. Эх, не появится скоро в королевстве великого Галилея... 

– Как ты думаешь, – волновался Магутерра. – Небесная лодка сможет сюда причалить?

– Сможет, – успокаивал его лекарь.

– А эти...

– Не бери в голову. Этим прямая дорога в потеряши.

Мих, чертыхаясь, забрал себе один из автоматов: мало ли что или кого теперь можно было встретить на пути. Жизнь складывалась все чудесатее и чудесатее. 

Карета теперь ползла медленно, часто останавливаясь. Снег шел все сильнее и сильнее, видимость была отвратительная, дорога все круче забиралась вверх, вилась серпантином. Живоглот победно восседал на крыше, покачиваясь, как китайский болванчик. Магутерра сидел на скамье нахохлившись, как больной попугай какаду, перебирая четки длинными, тонкими пальцами.

Переднее, совсем замерзшее окошко, за которым сидел возница, неожиданно распахнулось.

– Дальше нельзя ехать, – просипел возница. – Замело слишком. А снег все валит и валит. Ждать надобно.

– Как же это? – очнулся Маг-У-Терры. – А как же Ивка? Нет! Надо ехать.

– Так что с цепями, что без цепей, а колесам хода нет.

Мих и маг выбрались из кареты, сразу провалившись в снег почти по колено. Возница был похож на деда Мороза под конец Новогодней ночи или на огромного снеговика, в которого закатали Кота в сапогах. Только черные глаза сердито таращились из-под густых бровей. Живоглот слетел с крыши кареты, важно крикнул, уселся на хвост, пару раз хлопнул мага крылом по плечу. Лекарю показалось, что было в этом движении что-то высокомерное.