Дитя Севера

Но, понимаешь, в Тарне — там все чужое, хотя отец всю жизнь твердил, что тарнийцы нам чуть ли не братья. Он либо ослеп, либо выжил из ума. В Тарне все по-другому, понимаешь? Да если бы кто-то из тарнийских баронов устроил то, что позволил себе отец, — ему давно бы отрубили голову на площади, а всех нас сгноили в казематах в башне Правосудия. Я не шучу, я сам видел, как это бывает. Король Тарна правит своими подданными железной рукой. И я... я не хочу там жить. И умирать ради Тарна тоже не желаю. Но... куда мне теперь деваться, скажи на милость? Ты точно не думаешь, что я трус и предатель?

— Ты мой самый лучший братик, Басти! И ты очень смелый, раз решился сюда прийти.

— А мне, мне нравится здесь, Ари, — он торопился говорить, он буквально захлебывался словами. — Тут в столице так вольно дышится! Хольм все равно кому-то достанется — Тарну ли, Малессе... Какая разница? Я бы послужил в армии, дослужился до генерала, был бы верен королю Диармейду. Если уж присягнул кому-то — изволь исполнять, я так считаю.

— Быть может, мне стоит рассказать Тэниму? — Ари была уверена, что муж сможет им помочь. И вытащить Басти.

— Ты что, с ума сошла?! — брат пришел в ужас от ее слов. — Чтобы он сдал меня королевской охране? В Малессе я вне закона. Или ты забыла?

Да, конечно, он прав, но у Тэнима есть связи при дворе, сам король прислушивается к нему. Разве ничего нельзя сделать?

— Послушай, нам пора, — Бастьен вновь обернулся, вероятно, он боялся не только за нее, но и за себя — люди из тарнийского посольства, с которыми он прибыл на бал, могли хватиться его в любую секунду.

Он сунул ей в ладонь какую-то вещицу на цепочке, должно быть, медальон, и она тут же надела его. А потом обхватила брата за шею, крепко прижалась щекой к его щеке и неловко поцеловала куда-то в скулу. В голове так и металось: это может быть последний раз, ты его больше не увидишь, в последний раз.

Возможно, ей показалось, или в беседке и вправду стало темнее? Ари подняла голову — у входа, вальяжно облокотившись на деревянную опору, возвышалась высокая фигура. В лунном свете белела ткань рубашки, а волосы были повязаны косынкой.

— Леди Лингрэм, — произнес Тэним, враз превращаясь из друга во врага, — надо же, как занятно.