Дитя Севера

Тарнийский посол убедил отца сдаться и притвориться покорным, чтобы позже, когда Бастьену исполнится восемнадцать, нанести удар. Оттого батюшка и сдал замок, хотя еще накануне громогласно заверял, что Хольм еще долгие месяцы сможет держать осаду. Солгал, присягнув на верность королю Диармейду... Оттого он и отворачивался, не желал смотреть на дочь, которую увозили молчаливые монахини. Даже не простился толком! Даже не поцеловал на прощание! Потому что и она, и Бастьен ничего не значили. Он отдал собственных детей за призрачную надежду отстоять Хольм.

Прохладный благоухающий цветами и травами воздух врывался в беседку, в отдалении слышался чей-то смех, из распахнутых дверей и окон королевского дворца лилась музыка — и Ари почувствовала себя как никогда одинокой и незваной на чужом празднике. Она и Бастьен — вечные изгнанники, даже в родном доме им не сыскалось места. Она провела рукой по шитью на его карнавальном мундире, пальцы зацепились за веточку, воткнутую в петлицу. Но... но ведь ему предстоит стать королевским зятем, разве же он не хочет?

— Бастьен, но ведь.

.. скажи мне, принцесса, на которой ты скоро женишься, она ведь красивая, да?

— Красивая? — она не видела, но хорошо могла себе представить, как в эту секунду кривятся его губы. Он всегда так делал, когда злился. — Быть может, принцесса Амалия и хороша собой, только не для меня. Знаешь, мы чуть ли не с первого взгляда друг друга невзлюбили. Меня же ей тоже навязали, как и мне ее. Ей по душе рослые гвардейцы, даже я вижу, как она с них глаз не сводит.

Уверен, она не раз мне рога наставит. Но мне плевать, вот честно! Она — королевская дочь, а я так, князек второсортный. Думаешь, я не понимаю ничего? Как только нас обвенчают, меня тут же снарядят в Хольм. Сгину — невелика потеря. Найдут Амалии еще жениха.

— Но если ты победишь, ты станешь хозяином Хольма.

— Да, батюшка будет доволен, — произнес Бастьен все с той же горькой насмешкой. — А если твой муж втопчет мои кости в болото... что ж, отец оплачет меня и закажет молебен в домовом храме.

Только и всего. Скажешь, я малодушен?

— Нет-нет, что ты!

— Милая моя, милая моя сестренка! — он привлек ее к себе, целуя куда-то в висок! — Я... ты не поверишь: я отправился с графом Рюдигером только для того, чтобы повидать тебя. Обнять тебя в последний раз — вряд ли мы еще увидимся. Или... ты же будешь бывать на этих балах?

— Да, на трех главных точно.

— Ну вот, — Бастьен погладил ее по волосам, — и я тоже. Я просто... я так боялся, что ты меня осудишь.