Любовь на крови

Оубэ непроизвольно шагнул назад, хотя стояли они со Смаури и так не слишком близко к охотнику.

Заметив его движение, Бьерк зло ухмыльнулся.

– Как поживает Идуна? – спросил он, как спрашивают о выборе оружия для драки.

Оубэ сглотнул.

– Это не самая лучшая тема для разговора, – отозвался он, потом бросил гневный взгляд на болтливого Смаури и, громко топая сапогами, удалился в капитанскую рубку.

Капер был бывшим пиратом, повидал на своем веку ни мало гнусных тварей, но от вида северян даже ему делалось не по себе.

Он охотно делил с Оубэ свою каюту. То ли был расположен к парню, то ли просто боялся оставаться один. Корить его за трусость Оубэ не мог, с такими жутковатыми попутчиками надо было держать ухо востро и спать с открытыми глазами.

Впрочем, сам-то Оубэ знал, что людей охотники не трогали, если те не насолили им лично, поэтому ни Дагюра, ни Тригви он не страшился. Беспокоил Оубэ лишь Бьерк. И беспокоил не напрасно. Парень он оказался злопамятный и мог выкинуть любой фортель. О нем такие слухи на родине ходили, что ими можно было непослушных детей пугать.

Да северяне, собственно, и пугали, говорили, горе отрокам, что придет Бьерк Зима, если те будут плохо себя вести, и заморозит их до смерти.

Заморозить Оубэ Бьерк не мог, разве что своим серым волчьим взглядом, но это совсем уж из разряда сказочек, а вот выкинуть за борт, как только покажется земля – запросто. И Оубэ начал опасаться такого исхода плавания, а потому старался на палубу не выходить лишний раз.

Но вот со смотровой раздалось долгожданное, – Земля! – и Оубэ кинулся к носу корабля.

Забыв об осторожности, он прильнул к самому борту, достал из-за пазухи подзорную трубу и уставился на берег.

– Бравиль! – воскликнул он, узнав и узкий проход в бухту, и зубья гор по обеим ее сторонам.

Город горел сотней огней, они подходили к порту в сумерках. Бравиль не спал никогда, как только в жарком городе темнело, начиналась самая жизнь. Это простой люд корпел на плантациях утром и после сиесты, а более-менее состоятельные горожане кутили по ночам, когда и воздух прохладней, и лунная дорожка на воде располагает к романтике.

Недалеко от пирсов раскинулись ночные таверны со столами прямо на улице. Южане любили бывать там и днем, и ночью.

Вот только сейчас там было не так светло, как перед отбытием Оубэ. Он подкрутил свою подзорную трубу, чтобы лучше разглядеть пирс, но из-за темноты не смог ничего разобрать. Понял только, что большая часть портовых заведений не работала.