Сколько волка ни корми

— Нет, нет, совсем нет. Не то чтобы мне это нравилось — меня это дико раздражало, но всё же. Солн. Солн! Почему ты больше не называешь меня «Врашей»? Мы оба вышли из этого возраста? Сколько тебе сейчас, около ста? А мне?

Вран поворачивается к тёмному углу землянки — Вран смотрит туда, закатывает глаза и отворачивается к Бае.

— На чём я остановился?..

— На том, что с тобой всегда рядом Солн, — отвечает Бая.

— Точно.

Украденная у Травного душа, проклятие предков, выплюнутые из расколотого деревянного волка пояс с ножом — тоже, видимо, принадлежавшие Травному, — появление Солна, поспешное бегство в лес, чтобы избавиться от других образов предков, встреча с Хозяином, беспомощное противостояние разъярённым еловым ветвям, люди, опередившие Врана в его первой — или уже второй? — начинающей отдавать безумием затее, шарахающиеся от него русалки, лижущий его вечным напоминанием уголёк в груди, вспыхивающий особенно ярко и болезненно, когда Вран пытался обратиться в волка, Хозяин, Хозяин, Хозяин, уголёк, уголёк, уголёк, Солн, ломающий стрелы, Солн, говорящий Врану: «Ну признайся же наконец, Враша», Солн, Солн, Солн.

..

Вран зачем-то начинает рассказывать ей всё заново — видимо, забыв, что говорил ей об этом только что. Глаза Врана соскальзывают с её лица то ей за спину, то вбок, то куда-то к окну. В недоумении дёргает снаружи дверь Сивер — та не поддаётся. Солн, понимает Бая.

— Бая, что за хрень здесь происходит? — с раздражением вперемешку с тревогой заглядывает Сивер в окно, приседая на корточки.

— Эй, ты, хмырь несчастн... эй, какого леса ты не спишь?..

— Побудь пока там, Сивер, — мягко говорит ему Бая.

— С какой это...

— Сивер, — Бая делает самый строгий и в то же время просящий взгляд, на какой только способна, — пожалуйста. Мне очень нужно, чтобы ты побыл снаружи.

— Тебе? — фыркает Сивер. — А, может, ему? Я слежу за тобой, Ворон из Сухолесья. Только попробуй...

— Уж лучше не следи, — прерывает его Бая. — Всего... несколько часов, Сивер. Не следи.

— Несколько чего?

Бая не знает, как ей это удаётся, как ей удаётся это всегда — но Сивера она уговаривает.

Наверное, Сивер просто слишком сильно её любит. Наверное, предки не ошиблись, определив его на место знахаря, — Сиверу достаточно Баи, и Бая с трудом представляет несчастную волчицу, которой пришлось бы делить с ней его сердце. Сколько бы Сивер ей выделил? Один жалкий уголок, как тот, в котором стоит сейчас Солн?

— Веш всё ещё здесь, — говорит Бае сдавшийся Сивер. — Он всё ещё здесь.