Сколько волка ни корми

Но — не сложилось. Говоришь ты много о страхе нашем перед людьми, Вран из Сухолесья, но главным страхом твоё сердце ведомо, а не наши. Пока будешь ты правды бояться, ответственности за поступки свои, никого ты для «племени» своего лучше не найдёшь, чем Горана с Зораном. Не возьмётся за руку твою дочь моя, не приму я связь вашу, которую ты сам сегодня и расторг — а ведь я хотела. А ведь обещала я себе и Травному пообещала, хоть и против он был: если сможет Вран из Сухолесья через себя переступить, если признается он в содеянном сегодня, дам я ему возможность всё исправить.

Хотя, возможно, он этого и не заслуживает.

— И о каком содеянном вы знаете? — так же негромко её Вран спрашивает.

Хотя мог бы и громче. Какая уж теперь разница?

— Обо всём, — ведёт плечами Лесьяра. — Но не волнуйся, Вран из Сухолесья: не стану я это перед всеми выносить, коли сам ты этого не хочешь. Уходи от нас тихо, спокойно и подальше, да тех с собой забери, кто обиду на наши устои в сердце держит — я обещаю, что в лес вечный тайну твою с собой унесу, если пообещаешь и ты Баю больше не беспокоить.

Хотя... с кем это я обещаниями обмениваюсь? С тем, кто только то делает, что ему приятно?

— С тем, кого сама до такого довела, — сквозь зубы Вран отвечает.

И впервые на его памяти весело-весело Лесьяра улыбается. Без насмешки, без яда, без снисходительности — словно самую смешную вещь на свете Вран ей сказал.

— Да уж не думаю, — с улыбкой этой удивительно открытой она говорит. — Иди, Вран из Сухолесья — ни вороны нашему племени не нужны, ни вруны.

И приглядывай за теми, кого за собой ты утащишь — и скажи им, если смелости хватит, что всегда готовы мы обратно их принять. Когда поймут они, на чьи речи сладкие купились.

И Вран уходит.

И никто ни ему, ни другим лютам не мешает.

Как и обещала Лесьяра.

И горит серьга в его ухе.

Горит.

Горит...

«Нет».

Глава 18. Послание

— Он совсем не в себе, — выдыхает Сивер.

На самом деле, Сивер говорит далеко не «совсем не в себе», а кое-что покрепче.

Но Бая вежливо делает вид, что действующий знахарь племени только что не выругался на чём свет стоит прямо перед ней. Знахари должны быть сдержанными и рассудительными, а главы племени — тем более.

Поэтому Бая говорит только:

— Разве? По-моему, это вполне закономерно.

— «Закономерно»? Ну, если всепоглощающая тупость вкупе со столь же всепоглощающей самоуверенностью — это «закономерно»...

— Весьма, — пожимает плечами Бая.