Сколько волка ни корми

— Не мог бы ты дать мне на это посмотреть?

— Посмотреть? — с ещё большим возмущением переспрашивает Сивер. — И что ты хочешь увидеть, чего не видел я? Я же прочитал тебе всё, от первой буквы последн...

— Похоже, кто-то до сих пор не понял, что входит в обязанности знахаря, братик, — фыркает Бая, ловко выхватывая из рук Сивера кусок тонкой бересты. — Если я говорю, что чего-то хочу, мне не нужно задавать лишних вопросов.

— Ты ведь шутишь, верно? — тянет Сивер. — Бая, давай просто сожжём это и..

.

— Сожжём? Ну уж нет.

Конечно, Бая шутит.

Прошло уже пять лет с тех пор, как она заняла место своей матери, а Бая всё шутит. Наверное, Лесьяра не обрадовалась бы такому легкомыслию. Наверное, Лесьяра не обрадовалась бы тому, что Бая действительно каждый раз читает эти торжественные письмена, а не отправляет их, брезгливо поморщившись, в лес — Лесьяра бы не стала тратить на них и огонь, тут Сивер хватил лишнего.

Но, с другой стороны, Лесьяра была бы рада хотя бы тому, что племя под чутким руководством Баи и Сивера не развалилось на части, не умерло от голода и не перегрызло друг другу глотки в случайных ссорах.

Бая, в отличие от Врана, никогда не страдала от лишней самоуверенности — Бая прекрасно понимает, что бремя правления, свалившееся на их с Сивером ещё неокрепшие плечи, легко могло раздавить их своей неожиданностью так, что не поднялся бы уже никто. Бая, конечно, знала, что когда-нибудь этот миг наступит — но, как и всё в этой жизни, он наступил слишком быстро и внезапно.

Бая скользит глазами по берёзовой коре.

«Что ты хочешь увидеть, чего не видел я?»

Почерк.

Ровные, искусные, замысловатые буквы — и никаких ошибок. Бая видела, как писал и пишет Вран, Бая может с лёгкостью, с первого взгляда определить: это послание — не его рук дело.

— Зимина работа, — говорит она задумчиво.

Сивер хмурится — нетерпеливо и тяжко. Какой же он смешной. Кое-что не изменилось и за дюжину лет.

— И что? — вопрошает он страдальчески.

— Прошмандовка черкает за самодура несуразные каракули — это разве новость? Ради этого ты туда таращишься?

— А что, ты думаешь, Ворон из Сухолесья узнает, сколько именно я туда таращилась? — весело спрашивает Бая, хотя, казалось бы, веселиться после такого послания — последнее дело.

— Не называй его так, — тут же щерится Сивер. — «Ворон». Ха! Как ему вообще пришло в голову...

Бая смотрит на чёрную терпеливую птицу, сидящую у границы.