Сколько волка ни корми

Протягивает Бая к нему руку.

И касается его пальцев своими.

И загибает их обратно, к ладони прижимая.

— Нет, Вран, — мягко она говорит.

Молчит Вран. Лежит её рука на его. Покачивается от порывов ветра серьга в ухе. Смотрит ему Бая в глаза.

— Ты очень правильно в речи своей сказал, — говорит она. — Меня переубеждать бессмысленно — не для того я рождена, чтобы племя своё в час трудный покинуть. А остальных ты и без меня переубедишь. Надеюсь, что и правда всё им ты дашь, что обещал в речах своих — но не со мной тебе этим заниматься, другие у меня обязанности есть.

Не захотел ты их со мной разделить — почему же я с тобой должна твои, самоназначенные разделять?

— Потому что...

Качает Бая головой.

Касается губ его поцелуем лёгким, невесомым почти. И не чувствует Вран её губ — только влагу дождя, на них скопившуюся.

А потом отходит Бая и обратно в круг садится, спиной к нему повернувшись.

Вот и всё.

— Вран! — далёкий-далёкий голос Нерева рявкает. — Может, на потом все милования оставишь? Иначе они нас не отпустят!

— Почему же не отпустят? — задумчиво голос Лесьяры спрашивает.

— Никогда мы у себя тех не держали, кому не подходят законы наши. Не беспокойся об этом — все дороги для вас открыты. Я права?

Медленно Вран к ней поворачивается.

Кивают на её слова остальные лютицы, такие же бесстрастные, как и она. Только лютицы эти спокойными и кажутся — склон холма уже в сплошной водоворот споров и ругани превратился, но и это их, похоже, не волнует. Не в первый раз подобное у них как будто.

А если и в первый — то слышали они о таком, готовы к этому были.

— Вран, — ловит его взгляд Лесьяра. — Прежде чем ты уйдёшь. На несколько слов.

Отходит Лесьяра к краю холма — подальше от глав других племён и не слишком близко к первому ряду обычных лютов. Подзывает к себе Врана взмахом руки.

«Нет», — сказала ему Бая.

«Нет — меня переубеждать бессмысленно».

Но ведь получалось это раньше у Врана. Получалось. По-лу-ча-лось. Что же сейчас не так пошло? Где же он просчитался, о чём недоговорил, о чём переговорил?

Идёт Вран за Лесьярой, и совсем почему-то не боится — хотя стоило бы.

А ну как решит она сейчас, например, горло ему ножом своим перерезать на глазах у всех — в назидание?

Но нет — слишком хорошо Вран Лесьяру знает. Это выше её достоинства. Никогда она не станет руки пачкать подобным образом.

— Думала я, — негромко, так, чтобы только Вран слышал, Лесьяра начинает, — что хотя бы теперь сможешь ты правду сказать, а не всё под себя переврать.