Бессмертие не для всех

Свежим и прохладным был воздух, нежной и чарующей – музыка, великолепным – зрелище, но она чувствовала себя так, как будто сидела на горячих углях, и всё время ждала подвоха. Ярон глядел на неё, и омерзительная улыбка растянула его губы.

– Может, моя новоявленная жена порадует нас каким-нибудь изысканным номером? Не верю, что она ни на что не способна.

Он подтолкнул её локтем. Мирэя съёжилась от приступа дурноты, подступившей к горлу. Нет, он не заставит её пресмыкаться перед ним. Она смотрела на него, не мигая.

– Ты не сможешь испепелить меня своими синими глазками, – насмешливо сказал Ярон.

– Не могу поверить, что когда-то любила тебя, – прошептала она.

И было в её словах столько горечи и разочарования, что Ярон нахмурился и отвернулся. Он задумался на какое-то мгновение, и всё в парке замерло: стихла музыка, даже вода в фонтанах, казалось, застыла, повиснув в воздухе неподвижными нитями.

– Пусть придёт Лидия! – крикнул Ярон.

Тотчас же музыканты схватились за инструменты, и ночь встревожили страстные, томительные звуки.

На площадку перед фонтанами вышла танцовщица. Мирэя, взглянув на неё поневоле, не смогла отвести глаз.

Молодая даманийка была одного с ней роста и обладала поистине королевской статью. Все её движения были легки и грациозны. Длинные ноги, плавные линии груди и бёдер, восхитительная шея слагали своим совершенством гимн красоте; и вся она казалась воплощённой мечтой.

Ярон перестал обращать внимание на Мирэю. Он жадно впился взглядом в красавицу, расточавшую обещания неземных блаженств.

Мирэе даже почудилось тепло в его глазах, на которое, как она подозревала, он не был способен.

Ярон и сам не понимал, чем привлекала его Лидия – обыкновенная дочь человеческого племени, лишённая исключительных способностей, присущих избранным, не владеющая магическими тайнами. Он не понимал, что природа наделила Лидию энергией обольщения в такой степени, что невидимыми волнами струилась она, зажигая сердца и старца, и зрелого мужа, и юнца, и мага. Прозрачно-зелёные глаза, словно наполненные майским солнцем, смуглая кожа, сладостно-низкий тембр голоса, – всё это вызывало восхищение.

Прежде Мирэя без зависти смотрела на чудесные черты, которыми природа наделила своих избранниц. Может быть, потому что могла сравнить себя с любой красивой женщиной и подумать, что и она так же хороша. Рядом с Лидией она стушевалась.

Мирэя больше не существовала для Ярона. Так было всегда, когда Лидия танцевала и пела; всё остальное теряло для присутствующих значение.