Обреченные

Считая подобное несправедливым, он начал таскать конфеты у знакомых, затем приворовывать в лавках, грабить прохожих и, наконец, убивать. И вовсе не потому, что был плох изначально, а поскольку считал себя в праве таким образом мстить за свои притеснения. Я, конечно, утрирую, но смысл, ты, должно быть, уловил.

— Гнилая душонка. Его прабабка являлась кикиморой и…

— Обреченными становятся только люди, забыл?

— А…

— Да какая разница?! — закричал Анден. — В этом мире столько живых существ, что и не сосчитать! Многообразие зашкаливает, как и повальная мимикрия! Возьми, поскреби любого человека, какая-нибудь примесь да отыщется.

— В тебе — нет, — хмуро проговорил Фретерико. — Уж как я искал…

— Плевать! Кровь не определяет ни-че-го. Лишь сознание первично! Однако с той же маниакальной упертостью, с которой ты пытал за свою проклятую веру, отправляя на костры людей и существ, не желавших поклоняться единому богу, ты теперь делишь всех по чистоте крови. Слепец!

— Как и ты!

— За то и расплачиваюсь! — не стал спорить Анден.

На некоторое время повисло молчание, прерываемое тяжелым, словно после продолжительного бега, дыханием обоих.

— Если бы ты не отпустил Марго… — с угрозой в голосе проговорил Фретерико, — меня никто и ничто не остановило бы.

— О! Не сомневаюсь, — беспечно проговорил Анден. — Ты срезал бы с меня кожу полоску за полоской… Полоску за полоской, — повторил он. — А сначала растянул бы на дыбе и прошелся кнутом, вымещая злость.

— Прекрати!

— А тот сапожок? Я читал, что вы использовали приспособление, калечащее ноги. Как же его… ну же… я просто забыл, напомни.

— Я сказал, прекрати! — закричал Фретерико, тем не менее, не предпринимая ничего. — Ты калечил души… хорошо-хорошо, — торопливо проговорил он, — называй их хоть сознаниями, хоть как угодно еще. Я — тела. В том мы похожи!

— Похожи, — повторил Анден. — Да. Я даже спорить не стану.

— И оба мы раскаялись! — с нажимом проговорил Фретерико.

— Только я сделал это сам, без чьей-либо помощи и наставлений. — напомнил Анден. — Потому ты и бесишься до сих пор.

— Ошибаешься! Ты отпустил Марго, поняв, что медленно убиваешь ее.

— Скорее осознав, в какую ловушку угодил, — ответил Анден хмуро и тихо проронил: — Единственное, чего я требовал: не уходить и не причинять мне зла. В остальном она очень скоро стала прежней.

— Тебе знать неоткуда!

— Ну хорошо… — сдался Анден.