Обреченные

Анден, похоже, не умел врать, потому говорил правду, делая при этом вид насмешливый или отстраненный, принимая различные позы, выводящие собеседника из себя, вытворяя нечто такое, что оттягивало внимание, заставляло не замечать слов и того, как они произнесены.

— Как я отношусь к ней, когда… сплю?

— Холодно и вежливо, — неохотно ответил Фретерико.

— Надо же! — Анден хмыкнул. — Тогда мне многое ясно.

— Что же?! — с напряженностью в голосе поинтересовался Фретерико.

— Ее это задевает.

— С чего бы?!

— Посуди сам, — ехидно предложил Анден.

— Я наказал себя, не позволив вам приложить к этому руку. А когда вы отыскали меня в этом замке, наказывать оказалось некого, не телу же мстить, ведь тот-второй бессилен и невинен… — он запнулся, — если, конечно, я все рассчитал правильно и не ошибся снова.

— Марго утверждает, что рано или поздно единая личность возьмет свое, и вы сольетесь…

— Вздор! — поспешно перебил его Анден. — Я лишил его памяти и самой возможности! Для слияния нужно наше обоюдное желание.

Я же и не желаю, и не допущу!

— Но вы — одно и то же.

— Ему не понять меня настолько, насколько мне не уразуметь его. И хватит об этом!

— Душа одна, — возразил Фретерико.

— Ну хватит уже! — Анден рассмеялся. — Бывший палач! Кому ты вознамерился проповедовать? Мне? Под чью дудку плясали сильные и не только мира сего?! Где были их души, когда я столь легко им приказывал, заставляя идти против собственной природы?! — и проронил очень тихо: — Даже Марго не устояла.

— Да ладно?! Всемогущий Анден! Будь так, не сидел бы ты в этой дыре! — взревел Фретерико и тоже вскочил, ударив по чему-то кулаком (послышался глухой стук).

— Разве то, что твоя затея обернулась прахом не подтверждает мои слова? Твои марионетки ломались одна за другой!

— Я переоценил собственные возможности, лишь поэтому, — прошептал Анден. — Но не совсем же я безумен, чтобы не осознать насколько ошибся?..

— Одна из марионеток до сих пор то забывает тебя, то разыскивает, чтобы убить, — напомнил Фретерико.

— У Ульдриха своя кара, — заявил Анден. — Он преступник намного меньший, нежели я, но это не отменяет ничего. Он, уже избавившись от моей… корректировки, счел себя в праве творить зло. Это, знаешь ли, забавно.

— Забавно?!

— Не то слово? Извини, бывший палач, иного я вряд ли сходу подберу. Ульдрих схож с ребенком, которого злые родители лишали сладкого из-за отвратительных воспалений, выступающих на коже после вкушения очередного леденца.