Отбор пяти колец

Отвязав поводья от сухого дерева, Агата села боком в седло и пустила Фифи галопом по идущей вниз с холма тропе.

Солнце роняло мягкий свет на колышущиеся колосья ржи в полях. Где-то вдали нежно пел жаворонок, а из дренажных канав ему вторили лягушки. Наверняка они были уверены, что их голоса также красивы.

Когда закончились посевы, они проследовали мимо пастбища, где паслось целое стадо грузовых ферналей, принадлежавшее отцу Агаты, который сколотил целое состояние на разведении этих удивительных птиц.

Эти особи были не такими легкими и изящными, как Фифи, зато их тела были массивнее и крупнее.

Оперенье было в основном серым или коричневым, но в этой однообразной массе, Агата заметила яркий всполох лазурного цвета. Это был совсем еще маленький птенчик, который, похоже, недавно встал на лапы. Надо будет не забыть, рассказать о нем отцу. Такая масть могла пригодиться им в разведении.

Пастухи, охранявшие стадо, приподнимали шляпы при виде Агаты, а черные фернали, на которых они сидели ферхом, заклокотали завидев Фифи.

Та их игнорировала, она знала себе цену.

Вскоре вдали показались белые крепостные стены. Арлея была небольшим городком, но за счет проходившего через него торгового тракта весьма оживленным. К воротам вел длинный мост, под которым несла свои воды широкая и бурная река. Где-то там на ее берегу стояла Альтора – прекрасная столица Империи.

Глядя на медленно ползущие по воде корабли, Агата с тоской думала о том, как мечтала бы она оказаться на одном из них.

Фифи застрекотала, и Агата вспомнила, что с неповязанным клювом их сквозь ворота не пропустят.

Пришлось спешиться, и отойдя в сторонку, надеть на Фифи наклювник.

– Ну ладно, ладно тебе, – приговаривала она, поглаживая Фифи по бокам. – Потерпишь немного, а как только мы выйдем из города я тут же тебя освобожу и позволю нестись до самого дома галопом.

Фифи недовольно крутила головой, когда Агата надела на нее наклювник и шторки, которые ограничивали ей обзор спереди и по бокам, позволяя смотреть только себе под лапы, но вскоре успокоилась.

Главная улица, на которую они вышли, пройдя ворота, рокотала, подобно бурной реке, в которую впадали мириады ручейков. Ушлые лавочники и трактирщики зазывали к себе народ. Стуча башмаками по мостовой, куда-то спешили посыльные. Приехавшие торговать на базаре, фермеры сидели на нагруженных капустой и морковью повозках, которые тащили вперед грузовые фернали. Наверняка, все они вылупились в птичнике Кодрата Таноре – отца Агаты.