Отбор пяти колец

Хуже того, она ее высечет!

Внезапно над палубой разнесся глубокий и властный голос:

– Так, так, что я вижу? Неужели же это юная госпожа Агата Таноре?

Разрезая толпу, подобно тому, как нож режет плоть, вперед вышла княгиня Дуаре собственной персоной.

Ее украшенная вышивкой накидка и серебристо-серое дорожное платье казались чрезмерно роскошными даже среди вовсе не бедно одетых прочих пассажиров. Собранные в высокую прическу волосы делали ее лицо еще длинней, а ряды тяжелых перстней, нанизанных на пальцы, заставляли задуматься о том, не тяжело ли ей поднимать руки.

За ней, смиренно потупив взгляд, шла ее дочь Лидия, служанка со шкатулкой нюхательных солей на серебряном подносе и очень симпатичный молодой рыжеволосый слуга.

Агата уже и так была перепугана до смерти, а завидев княгиню, она стала близка к тому, чтобы если не умереть сразу, то хотя бы просто завалиться в обморок.

Ситуация и до того была хуже некуда, теперь же, когда свидетельницей ее унижения стала самая знатная и влиятельная госпожа Арлейского княжества, все было кончено.

От этого позора Агате не отмыться уже никогда. Он будет преследовать ее до самой смерти, а затем ее детей, и детей их детей, пока ее ничтожный род не прервется.

Скорее по въевшейся с годами привычке, чем по сознательному приказу разума, Агата присела в поклоне, склонив голову.

Княгиня Дуаре никогда не обращала на нее ни малейшего внимания, ни когда они сталкивались посреди улицы в Арлее, ни на балу, который устроили в честь дня рождения Агаты родители, и где княгиня с дочкой были почетными гостями, окруженными куда большим вниманием и заботой, чем сама Агата.

Мачеха вечно пресмыкалась перед княгиней, как и перед всеми прочими господами, которых считала выше себя, что, впрочем, не мешало ей перемывать им кости едва лишь выдавался удобный случай.

Княгиня же относилась к баронессе со снисходительным презрением, словно баронская дочка, вышедшая, овдовев, за купца, была ей не ровня, все равно, что какая-нибудь служанка. Ее дочерей – и родную и не родную, она также предпочитала не замечать.

И как же так вышло, что в единственный раз, когда Агата надеялась остаться незамеченной, княгиня Дуаре снизошла, обратив на нее свое сиятельное внимание!

– Пожалуй, это было самое эффектное появление из всех, что я видела с тех пор, как графиня Дэву явилась на бал и, спускаясь по лестнице, наступила на подол собственного платья, ненароком оголив все данные природой богатства, – отметила княгиня, подходя к Агате.