Отбор пяти колец

Она больше не видела смысла оставаться во дворце и бороться за благосклонность дракона-императора с другими невестами. Ее любовь и преданность к нему рассеялась, как дым от потухшего костра.

И тут Агату укололо осознанием, что и пойти то ей отсюда некуда. Вернуться домой к мачехе она не могла. Та сперва ее убьет, а затем выдаст насильно замуж за первого встречного богатого старика. Она зависла между двумя безднами, и падение в любую из них казалось одинаково смертельным.

Глава 40. Гнев и раскаяние

Казалось, что графиня Дэву была готова сгореть заживо от обуявшей ее ярости.

– Ваше сиятельство, признаться, вопрос, заданный госпожой Агатой, интересует и меня саму, – сказала Елена, не только не собираясь никуда уходить, но и устраиваясь на софе поудобнее. – У меня уже был опыт сражений с людьми, обладающими даром перенесения в пространстве, но, честно говоря, я не была готова так внезапно испытать его вновь.

Краснота спала с лица графини, сменившись бледностью. Агате даже стало ее немного жаль. Очевидно, что графиня Дэву не могла так просто поставить на место Елену, как сделала бы это с Агатой. Та была княжной, а значит происходила из более знатного, и скорее всего могущественного и богатого рода, чем сама графиня.

Повисшую было неловкую паузу, прервал Фрол Зерион. Поднявшись с кресла, он неожиданно для всех опустился на колени, и низко поклонился Агате и Елене.

– Простите, что подвел вас, юные госпожи. Если бы вчера я не был так глуп и небрежен, а затем не поддался бы слабости, то вы не оказались бы в такой опасности.

Агата не знала, что сказать. Верховный служитель явно был расстроен, и ей стало совестно. Несмотря, на тот странный разговор, который произошел между ними утром в саду, она ни в чем его не винила и вовсе не хотела огорчать.

Елена изящным жестом, приказала ему подняться.

– Ну что вы, брат Фрол. Мы все знаем, что вы были ранены рухом генерала Аверина. Никто не винит вас ни в чем.

Поднявшись с колен, верховный служитель, отошел к окну. Едва ли он что-то мог разглядеть во тьме за витражными стеклами.

Генерал Аверин следил за всем с тоскливым выражением лица, подперев подбородок рукой и облокотившись на подлокотник кресла.

– Раз вы так жаждите знать правду, госпожа Агата, то пожалуй я вправе вам ее рассказать.