Отбор пяти колец

– Что же ты такой необразованный! – цокнул языкам дракон-император, усаживаясь напротив него на кушетку. – А мы вот читаем, просвещаемся! Кучу книг уже прочли, – он махнул рукой в сторону служителя, сидевшего будто не дыша и сливаясь со стенами. – А на свидания ты когда-нибудь ходил? – резко сменил он ему.

– Мне доводилось ходить на прогулки с юными госпожами, – ответил Кир, думая о том, что надо бы переломать руки тому, кто решил подсунуть Андронику Великому такое чтиво.

Его с самого начала волновало то, с чего это дракон-император решил искать себе невесту.

– А вы за руки держались?

– Держались, ваше величество.

– И как тебе, нравилось?

– Когда нравилось, когда и нет, ваше величество, – неопределенно ответил Кир. – Все зависело от насколько мы подходили друг другу.

– Вот как... – задумчиво протянул Андроник. – Мы тоже хотим на свидание! Приведи нам кого-нибудь из девушек, отобедаем вместе! Нам понравилась тогда одна темненькая... Пинна! Так ее звали.

Глава 24. Трапеза и письмо

Графиня Дэву объявила девушкам, что на втором испытании они будут демонстрировать свои таланты перед драконом-императором и прочей публикой. Это могли быть, как колдовские дары, так и вполне себе заурядные: музыка, пение, танцы и семь сестер знают, что еще.

Каждая могла выбрать то в чем она была особенно хороша, а графиня Дэву, и отданные в ее распоряжение служители, должны были во всем им помогать.

Девушек взбудоражило известие о том, что на испытании будут присутствовать знатные вельможи.

– Ну что же, теперь каждая получит шанс отхватить себе утешительный приз, если с главным ничего не получится, – сказала Исора.

Они снова собрались в павильоне. Разбившись на группы, или оставаясь в одиночестве подобно Петре или Мире, все размышляли о том, какой же талант они могли бы продемонстрировать.

– Ох, я умею готовить, драить полы, стирать и шить платья, – вздохнула Пинна, сложив на коленях свои маленькие ладошки. – А еще я немного умею петь.

– Ну-ка спой, – попросила ее Исора.

Зардевшись от смущения и опустив взор, отчего ее длинные загнутые ресницы уронили густую тень на персиковые щеки, Пинна запела.

Голос ее был чистым и нежным, похожим на переливы колокольчика.

– Вот это да, – выдохнула Лили, когда та закончила.