Отбор пяти колец

Это был старичок тушивший лишние свечи в нишах. Служба закончилась и в них больше не было нужды.

– А что же вы госпожа, запишитесь? – миролюбиво спросил он, кивая на остатки собравшихся возле алтаря девушек.

– Я... я не знаю, я как-нибудь потом. Как получу разрешение у родителей, – скороговоркой проговорила Агата и подхватив юбки, вскочила со скамьи и побежала к выходу.

Глава 2. Мачеха и отец.

Обычно, после службы Агата всегда заходила в лавку при святилище, чтобы глянуть на новинки и купить одну из новых гравюр с изображением дракона-императора, свечу с ароматом из тех же масел, которыми умащали его кожу, крошечную фигурку или подвеску.

В лавке же Агата общалась с другими последователями, среди которых за столько лет у нее появилось немало хороших знакомых и приятельниц. В культе общались наравне друг с другом представители всех сословий и поколений Визерийской империи. В стенах храма можно было увидеть старую графиню Бартоло, которая едва могла ходить и делала это лишь опираясь на руки сопровождавших ее слуг, купеческих жен и дочерей, монахинь из храма Семи сестер, швей, служанок, и даже крестьянок с натруженными руками, встававших до зари, чтобы успеть переделать все дела и прийти на службу.

Всех этих женщин, таких разных и непохожих друг на друга, объединяло одно – безграничная любовь к дракону-императору Андронику Великому. Теперь же к этому присовокупилось и страстное желание стать одной из его невест, а затем и женой – императрицей Визерийской империи.

Однако, сегодня Агате было не до лавки. Вылетев из святилища, она как могла быстро шагала по улице. Если днем, следуя на службу она не замечала ничего странного, то теперь ей казалось, что все кругом только и судачат об Отборе невест. С площадей и широких улиц доносились громкие голоса глашатаев, вещавших, что все юные девицы должны явиться к Святилищу дракона-императора и внести свое имя в список, если хотят принять участие в Отборе.

Толпившиеся возле лавок матроны с корзинами в руках, и стоявшие у таверн мужчины с уставшими лицами, старушки, гревшиеся на солнце на скамьях возле входных дверей, и даже детишки, носившиеся наперегонки, все говорили об одном – о предстоящем Отборе, который начинался уже через семь дней.

Небо затянуло тучами, поднялся ветер, заставивший зябко поежиться. Агата предусмотрительно взяла с собой плащ, но, как назло, он лежал в седельной сумке, которую она оставила в птичнике вместе с Фифи.