Завидные невесты

Раздумывала, как бы ответить этой хамоватой даме, которая явно решила меня обидеть. Но… к счастью или наоборот, мы прибыли на место действия.

Первым делом выбравшись из дилижанса, я очутилась в толпе разодетых леди разного возраста. Как оказалось, нахалка приехала не одна провожать своих дочек, иначе даже не могу себе представить, чтобы дамы пожилого возраста могли претендовать на руку и сердце молодых (если слухи не врут) наследников горохового короля.

Если информация в статье «Истленда» была точна, то Этьену двадцать девять, Джульену тридцать один, а Равьену, сами понимаете, нет, не тридцать три, а тридцать два.

Ну и ладно. Не моего ума дело.

Окинула взором небольшую площадь перед местной часовней, живописно украшенную разбитыми садами по правую и левую сторону, вдоль мощёной дорожки.

Немой вопрос читался во взгляде каждой. Неужели, едва приехав, претенденток отберут и сразу устроят свадьбу? Иначе прибытию в часовню такого количества «невест» было бы сложно найти оправдание.

Странное движение справа привлекло всё моё внимание.

Престарелый дворецкий вышел на крыльцо и начал демонстративно надевать белоснежные, идеально чистые перчатки. Сцепив пальцы друг с другом, он удостоверился в собственном удобстве и только затем хлопнул в ладоши, привлекая внимание гостей горохового короля.

– Что ж, многоуважаемые леди, их матушки или иные представительницы, – его взгляд почему‑то остановился на моей персоне. Неужели я настолько взросло выгляжу?

Поймала на себе злорадный взгляд той самой матроны.

Сговорились они, что ли?

– Прошу, пожалуйте внутрь, все подробности вы сможете узнать из уст хозяина.

Глава 3

Часовня фермерской деревни Гридж‑Стоунов, расположенной в пяти милях от столицы нашего милейшего королевства, гостеприимно встречала конкурсанток отбора невест.

Сквозь витражное остекление окон внутрь пробивались весёлые солнечные лучики. Зал буквально утопал в белоснежных цветах и зелёных листьях пышных букетов. Хрусталь ваз искрился на свету, создавая множество бликов.

А у самого алтаря торжественно возвышался дубовый блестящий двустворчатый гроб. Верхняя крышка его была открыта.

Воздух пах ладаном.

Едва первые претендентки переступили порог, громом среди ясного неба зазвучали тягучие звуки органа. Музыкант в чёрном безупречном фраке, восседающий на обитой красным бархатом табурете, иступлённо заиграл реквием.

Я подавила рвущийся наружу смешок. Это от нервов, не иначе.