Сердце Адепта

— Ты никогда не станешь Императором, — процедил Арсул, который остановился в шаге от брата. — Ты просто грязь под ногтями отца и деда. И всегда ею будешь.

Он резко отвернулся, чтобы возвратиться на место.

Но тут встал Остван, рывком отодвинув свой стул. Леон едва успел ухватить его за локоть, но друг вырвал руку. Очи Оствана опасно налились золотым свечением.

Арсул усмехнулся. Зло и ядовито.

А воздух вокруг него будто бы начал густеть. Заблестел золотыми искрами, образуя отчётливые завихрения.

— Обидно, не так ли? — он обернулся через плечо.

— Ну и кто из нас щенок?

— Мальчики!

Договорить госпожа Гвинейн не успела.

Глухое медвежье рычание наполнило помещение нарастающей волной. От его звуков зазвенели хрустальные подвески на люстрах и задребезжала посуда. Предостерегающий, сердитый рокот, от которого волоски на руках встали дыбом даже у Леона.

— Прекратить, — донеслось из коридора.

Глава семейства вошёл в столовую с особенно мрачным видом.

Лорд-протектор всея Арсии Иврос Хагмор был высоким, широкоплечим мужчиной с тёмными волосами до середины шеи и густой короткой бородой, в которой уже серебрилась первая седина.

Но самыми примечательными в его облике оставались глаза — тёмно-карие, когда он спокоен, и совершенно золотые, когда он разгневан. Очи человека с кровью импери — могучих колдунов древности, о которых складывали самые страшные легенды в истории. Сейчас его глаза лишь немного отливали янтарём.

Он был одет в строгий чёрный камзол с золотыми пуговицами, на которых можно было разглядеть узор в виде паука, такие же строгие брюки и высокие сапоги.

Так Иврос Хагмор облачался всегда, когда планировал посетить некое торжественное мероприятие: элегантно, сдержанно и без лишнего пафоса.

Несомненно источником медвежьего рыка был он. Фамильной традицией рода Хагмор оставалось обличье медведей, как дань тем лесам, которыми они правили веками. Обращаться в медведя умел каждый носитель крови в сознательном возрасте независимо от пола. И Арсул этим частенько злоупотреблял.

Леонтар невольно встал, чтобы поприветствовать хозяина дома, когда лорд-протектор вошёл в столовую.

Леди Гвинейн же, напротив, с облегчением плюхнулась на свой стул. Вероятно, поняла, что разнимать никого не придётся.

— Ты, — Иврос Хагмор повернулся к младшему сыну. Его голос звучал низко, сурово и не допускал возражений. Казалось, он видит Арсула насквозь. — Только попробуй обернуться медведем в доме снова.

— Я, — начал было младший Хагмор.

— Ты подначивал брата.