Долгождана и князь-отступник

Жених теперь купец, и это князь должен защищать его жизнь, в не Ратдор радеть о безопасности князя. Но смолчала, побоялась, что жених о ней нехорошо подумает.

А он спешился, взял её руку, и Жданка с удивлением заметила, что её ладонь, привыкшая к тяжёлой чёрной работе, очень мала по сравнению с лапищей Ратдора. Но какими же нежными были его словно выкованные из железа пальцы! А потом Жданку затопило мёдом — это Ратдор поцеловал её руку. И тут же возник проклятый вопрос! Она, не в силах о чём-либо рассуждать, полная истомой, брякнула по обыкновению:

— Пошто руку, а не лицо целуешь? Страшна что ли?

Ратдор уже громко расхохотался:

— А если не смогу остановиться и зацелую до смерти?

И быстро скрылся во тьме.

Игрунок отошёл к обочине и стал пастись. Жданка уткнулась в его гриву и смежила глаза.

Ей ничего не снилось, потому что не было ничего на свете лучше полёта.

Игрунок затоптался под ней, шумно зафыркал, и Жданка подняла голову. Ратдор вернулся. Его брови стрелами, как у матери, сдвинулись, глаза прищурились. Но он обратился к ней ласково:

— Туман над землёй поднялся. Скоро утро. Тебе пора домой, наимилейшая моя Долгождана.

Вскочил в седло, Игрунок помчался по дороге и взмыл вверх, перебирая копытами и взбивая темноту в дорогу, видную ему одному.

И только сейчас Жданка припомнила слова Вячко о частях венца Нежи. А ещё о том, что времени мало. Может, не до рассвета, а до конца чьей-то жизни.

— Ратдор… у меня просьба есть… — сказала она, не оборачиваясь к жениху.

Побоялась, что если обернётся, то не захочет больше думать ни о чём, что не касалось её радости лететь рядом с любимым.

— Знаю, милая… Я бы всё сделал раньше, если бы не вражеские станы кругом княжества, — ответил Ратдор, касаясь губами её мокрой макушки.

Морось сменилась снежными хлопьями. Но они не долетали до земли, кружились возле летящего в темень Игрунка. Ратдор спохватился, стал снимать свой летний кафтан.

— Не нужно, — сказала Жданка. — Мне совсем не холодно. Наоборот, я сейчас пышу жаром, как печка. Кажется, что если возьму в руку тесто, положу его сюда, — она коснулась груди, — то оно испечётся.