Отражения. Миттельшпиль

— Не делай так больше, — сказал Ренар, гладя меня по голове. — Не приходи ко мне тайком вот так. Что бы там ни говорил Птица, у здешних слуг злые глаза, и не нужно давать им поводы придумывать… всякое.

— Я постараюсь, — сказала я.

— Вот и славно, — он взъерошил мне волосы, отстраняясь, и посмотрел в глаза. Его ладонь лежала у меня на плече, теплая и крепкая. — Все хорошо, леди Лидделл. И кольцо принцу я, кстати, вернул, — добавил Ренар тише, словно само упоминание Феликса могло вдруг его призвать.

Я поежилась, потому что на миг мне показалось, что сквозь вино и табак проступает холодный запах гиацинта.

***

Такая быстрая перемена, конечно, не могла не оглушить, и Джейне казалось, что у нее кружится голова, а все вокруг — ненастоящее. И восхитительные коридоры Дворца-на-Острове, и господин Блэкторн, беседа с которым прошла куда спокойнее, чем Джейна ожидала, даже доброжелательно, и огромная оранжерея в покоях госпожи Альбской, и чудовищная лысая кошка, вышедшая им навстречу.

Амелия посмотрела на кошку почти равнодушно: в глазах принцессы на миг зажглось удивление, но их тут же заволокло печальной пеленой.

Но она не заплакала.

Комната, которую Амелии выделили на сегодня, принадлежала главной придворной чародейке. Она была маленькой и скромной, теплой, чистой, в ней пахло чем-то нездешним, а из окон открывался вид на городские огни и чернеющий в сумерках простор реки. Ренре был шире Альбы, Джейна поражалась тому, как город размеров Арли смог вырасти на двух берегах этого водяного гиганта: в сгущающейся темноте другой берег казался просто цепью тусклых, редких огоньков.

Амелия забралась на кровать с ногами, почти рухнула, не сняв туфель, и отвернулась к стене. Джейна прислушалась, но дыхание Амелии было ровным, никаких сдавленных рыданий или тихих слез. Принцесса просто молчала, закрываясь от мира.

Она не пошевелилась, даже когда в комнату зашли слуги, которые принесли ранний ужин и чай. Чайников было два: обычный фарфоровый и маленький, низкий, словно приплюснутый — медный.

— Леди Альбская просила передать, что в медном чайнике заварены успокаивающие травы, — сказала старшая горничная.

На Джейну она смотрела едва ли не как на равную.

— Спасибо!

Горничная выдавила из себя улыбку, сделала формальный книксен и вышла, сделав знак остальным слугам следовать за ней.

Джейна приподняла крышку медного чайника и принюхалась.

Даже запах трав, поднимающийся вместе с теплым воздухом, казалось, успокаивал.